Проклятый
Шрифт:
– Убирайся! Ты опозорил наш праздник! Бэр победил!
Оборотень возмущённо завопил:
– Соловей! Позволь мне биться до смерти и без правил! Пусть Ярило увидит, что победил достойный!
– Да будет так!
Они снова сошлись. Мерзавец замахал руками, как и прежде, но удар ноги Бэра сломал колено, а рука смела мелькающую завесу и пробила грудь. В кулаке испугано затрепыхалось чужое сердце. Бэр рванул, что-то хлопнуло и фонтан крови вытолкнул руку. Толпа заревела и хором выкрикнула хвалу победителю.
– Всё-таки я не умею драться, только убивать. – пробормотал оборотень, смывая
– Подойди, витязь. – прогрохотал волхв.
Бэр поднялся под восторженные крики и встал перед князем.
– Всё, как ты хотел, Владимир?
– Даже лучше…
– Бэр, ты победитель. – перебил их волхв – Прими гривну и покажи народу. Объявляй начало весны!
Полыхнуло огнём чучело масленицы, и понеслась праздничная круговерть.
Володарь и Ратибор двигались к княжеским палатам, на лицах глубочайшее разочарование, а вслед неслись крики и здравицы победителю.
Вырвавшись из человеческого водоворота, Бэр шёл за город, ему неожиданно до жути захотелось обернуться волком и уйти в лес, навсегда. И плевать на князя, на Русь, он никому ничего не должен. Погруженный в эти мысли, он не сразу обратил внимание на небольшую группу людей, что с хохотом толкала мальчишку, до них было довольно далеко, но чуткий слух всё же уловил:
– …Зачем тебе эта секира? Ты же её в руках не удержишь.
– Отдай! Я пришёл в ополчение!
Боевая секира на странной рукояти перешла в руки следующему. Мальчишка в отчаянии вцепился зубами в руку обидчика, так, что потекла кровь. Тот схватил паренька за волосы, замахнулся для удара.
– Ах ты, волчонок!
Ударить мужчина не смог, стальные пальцы сжали руку, повернули, и дикая боль заставила согнуться в три погибели. Пинок под зад отослал в сугроб
– Оставьте секиру и убирайтесь! – тихо сказал человек, но таких слышат и подчиняются.
– Спокойно, парень, не лютуй, нас уже нет.
Секира полетела в снег, а гуляки поспешили исчезнуть. Мальчишка бросился к своему оружию.
– Спасибо, боярин, век не забуду!
Бэр словно только сейчас заметил, что облачён в дорогие одежды, соболью шубу, усмехнулся:
– Да не боярин я. А ты, значит, пришёл в ополчение? Сколько тебе лет, мальчик?
– Я не мальчик! Мне уже… четырнадцать… будет… совсем скоро.
– Ну-ну. Можно твою секиру?
Паренёк вцепился в своё оружие, как боярский сынок в сладость:
– А не заберёшь?
– Не волнуйся, просто посмотрю.
Бэр принял из рук мальчишки секиру, повертел. Рукоять вырезана неумело, металл лезвия покрыт окалиной, но от неосторожного движения на пальце выступила кровь.
– Добро. Хорошее оружие. Но почему так изуродовано? Кто рукоять делал?
Паренёк густо покраснел и выдавил, уставившись в землю.
– Сам.
– А ковал кто?
– Отец.
– Вот что, где твой отец? Мне как раз нужно много хорошего оружия… Парень, ты чего? – мальчишка зарылся лицом в густой мех шубы Бэра и заревел. Оборотень сквозь всхлипы разбирал слова:
– Хазары… В прошлом году… Мать, сестрёнка. А в этом… Я из леса с дичью… А вместо кузни… от отца кости… и эта секира… без
ручки. Все дома целы… а наш… кузня. – тут он заплакал с такой силой, что слова потонули в непрекращающихся рыданиях.Бэру разрывало грудь, хотелось завыть в голос, обратиться волком и убивать, убивать, убивать, рвать глотки, дать выход звериной ярости.
– Ну-ну, ты же взрослый хватит. – утешал он, едва подавляя лютое рычание.
– Боярин, мне больше некуда идти, только к князю в войско. А тут эти и смеяться.
– Ладно, сейчас пойдёшь со мной, а завтра посмотрим, какой ты воин.
Глаза парнишки тут же высохли. Он посмотрел в лицо боярина. Молодой, борода только начала расти, но волосы седые. Не как у стариков, у тех белые как снег или молоко, а у него будто пепел. На лице шрам, глаза ровно тёмный булат, высок, широк в плечах – настоящий воин.
– Не обманешь? – Бэр только улыбнулся в ответ, чисто, открыто, как улыбаются только честные люди.
– Как твоё имя, витязь?
Парнишка немного смутился.
– Маковцвет.
– Оно тебе не нравится?
– Разве это имя для воина? Но так хотела мама. – на глаза опять навернулись слёзы.
– Не реви. Как тебя обозвали, Волчонок? Будешь Волчонком?
– Буду.
– Ну вот, подрастёшь, станешь Волком. – паренёк с удивлением заметил как боярин запнулся, губы чуть дрогнули.
– А меня зовут Бэром. – тяжёлая, теплая шуба опустилась на озябшие плечи.
– Куда пойдём?
– На княжий пир.
Волчонок не верил своему счастью: первый день в городе, а уже попал в княжеские хоромы, казавшиеся сказочным дворцом. Такого богатого убранства он и представить не мог. Стены расписаны красками, золотые гамаюны и жар-птицы на ветвях сказочных деревьев с серебряными листьями, даже потолок в ветвях с золотыми яблоками. Богатство одежд просто слепило. На пир все одели самое лучшее, стараясь превзойти остальных роскошью, только Бэр выбрал одежду попроще, хотя на пояс повесил просто сказочный меч. Для парнишки одежд не нашлось и Бэр обкарнал кинжалом свою лучшую рубаху, штаны, приволок откуда-то сапоги подходящего размера. Получилось мешковато, но всё же лучше чем лохмотья.
– А моя секира?
– Оставь здесь.
– Нет.
– Ну хорошо, заткни за пояс и пойдём.
Бэр повёл Волчонка по расписным коридорам, всё яснее слышались смех и здравицы. Дубовые двери, распахнувшись, впустили их в большой зал. Князь Владимир поднялся и прокричал:
– Да здравствует наш победитель!
Волчонок чуть не оглох от грянувшей здравицы.
– Бэр, – продолжил князь – выбирай себе место, сегодня хоть рядом со мной садись!
– Спасибо, Владимир, где мне рады, туда я и сяду.
Бояре насупились, а стол богатырей взорвался криками.
– К нам, Бэр! Иди к нам! И мальчонку тащи!
Тут поднялся один воин, отбрасывая на середину стола ополовиненного гуся:
– Что бы я сидел за одним столом со зверем!!! Да он с собой нищего приволок! Вы посмотрите на его мальчишку!
Волчонок, смутившись, попытался спрятаться за широкую спину, а Бэр, не выдержав, прорычал:
– Этот мальчишка пережил больше чем ты, Ратибор!
– Да что мог пережить нищий?! У него поди и дома нет!