Проклятый

– Итак, Велибор, о чём ты хотел поговорить?

– Вообще-то о тебе, Бэр.

– Обо мне? Я что опять перешел кому-то дорогу? Так это не мои проблемы.

Боярин помялся:

– Может, пойдём в палаты?

– Ты боишься грозы, боярин? – усмехнулся воевода.

– Есть немного.

– Не бойся, Перун не посмеет метнуть в меня громовицу, говори, Велибор.

– Моя дочь Алёна, – боярин с неудовольствием заметил, как Бэр скривился, словно нюхнул что-то нехорошее – ты ей нравишься, воин. Ты молод, она девка на выданье, богатое приданое…

– Я уважал тебя, а ты как обычная сваха. Зачем позориться, Велибор?

– Ты завидный жених, Бэр. Ты люб моей дочери, да и зятем будешь неплохим, чую.

– Боярин, я хоть молодой, но далеко не дурак, да и ты – тёртый калач, так что говори на чистоту. Чем смогу – помогу, но на Алёне всё равно не женюсь.

– Отчего так?

– Это моё дело. – чуть дрогнувшим голосом ответил Бэр.

– Ладно, тогда на чистоту. Киев – город заговоров. Недавно возник ещё один. Я не знаю кто, что, но князя убьют, начнётся смута, придут хазары (куда ж без них) и нужен кто-то, кто сможет взять власть железной рукой. Мне кажется, что ты такой человек. Моя же дочь – первая красавица и до её молодости много охотников. Я стар и немощен, но сильный и влиятельный муж убережёт её от беды.

– А поскольку она красива, то рано или поздно некто Бэр влюбится, и кое-кто через свою дочь и нового князя будет править. – докончил Бэр – Ты всё правильно рассчитал, боярин, хвалю.

– Да, ты далеко не дурак, Бэр. Я думал, что смогу сосватать Алёну и дальше всё само собой, а оно вон как…

– Ладно тебе, найдёшь другого жениха. Что до заговора, – Бэр достал из под кольчуги письмо. – За неделю до масленицы кто-то послал это хазарам. «Человек без мизинца» – так сказал посыльный. Я не вхож в боярскую палату, но ты можешь разузнать, кто послал. Возьми это, прочитай и подумай.

– А ты не думаешь, что это мог быть я?

– Если бы это был ты, тебя бы уже не было! – прошипел Бэр – Я бы почувствовал. Это кто-то из молодых и жадных, кто не попадается мне на глаза.

– А почему ты сразу не пошел к князю?

– Ты уверен, что ему обо всём следует знать? Тогда зачем Владимиру бояре? И вообще, он слишком спор на расправу, рубит вершки и оставляет корневище.

– Пожалуй ты прав. Я найду написавшего письмо. А дальше что? К князю?

– Нет, я проверю и, если ты не ошибешься, кое-кто тихо исчезнет, потом найдут изуродованное тело с клеймом предателя. Это повлияет на прочих заговорщиков куда сильнее, чем прилюдная казнь.

– Бэр, Бэр, какой правитель в тебе умер! Будь ты князем…

– Я не буду князем! – Зарычал воевода, боярину даже показалось, что лицо на миг преобразилось в волчий оскал.

– Хорошо, хорошо, послушай, моя дочь, она страдает. Если можно не мучай её, не отталкивай, поговори. Она любит слушать, да и тебе полегчает.

– Только из уважения к твоим сединам, я буду делать вид, что мне не неприятно её присутствие. Большего не проси.

– Спасибо и на этом. – Подождав пока молодой воевода выедет со двора, боярин бросился в спальню дочери.

Бэр не будет хорошим зятем и мужем. Он будет просто великолепным, лучшего родственника нельзя и желать. Три дня Велибор вставал очень рано и не мог застать его, сегодня же вообще не ложился и такая удача.

Дверь с грохотом отлетела в сторону, едва не сорвавшись с петель, и боярин ещё с порога закричал:

– Алёна-а!

Девушка потянулась, капризно надула алые губки:

– Ну что ещё?

– Вставай, вставай, дурочка, дурак я буду, если теперь ты не выйдешь за своего Бэра!

Красавицу словно ужалили, она подскочила, метнулась за загородку и, через мгновение, уже стояла в полном наряде. Сна ни в одном глазу.

– Рассказывайте, батюшка не томите.

Боярин тяжело опустился на лавку: нелегко в его годы как мальчишка по коридорам, да и бессонная ночь даёт о себе знать.

– Значит так, доча, ты считала Бэра богатырём, красавцем с раненой душой. Я же тебе вот что скажу, у него ума столько, сколько и в боярской палате не наберётся. Какие только хитрости я не выдумывал, он всё раскусил, но молодость есть молодость, чувствуется нехватка опыта интриг. В общем, он не будет уходить от тебя, и даже будет говорить. Теперь пускай в ход всю силу своего обольщения, но не злоупотребляй, хитростей не используй – бесполезно, разгадает тут же и тогда все. Поняла?

– Всё поняла, батюшка, но где его застать? Он целый день со своей дружиной, приезжает ночью, встаёт засветло.

– Через три дня начинается праздник посева, он распустит дружину на гулянья, а сам пойдёт на княжий пир.

– Один? – уточнила девушка.

– Нет, скорее всего, с мальчонкой – младшим помощником.

– Мальчик в дружине? – тонкие брови взлетели вверх в изумлении.

– Сам удивляюсь. Я видел, как Бэр гонял ополчение, чтобы отобрать лучших. Поблажек не делалось даже этому ребёнку. В общем, мысли, что и как, а я пойду.

– Куда?

– К Беру в дружину.

– Возьми меня. Одной мне туда нельзя.

– Собирайся, я в конюшне.

Дружина выехала из города, когда её нагнали Велибор и Алёна. Бэр хотел было ускакать, но, вспомнив своё слово, сдержался. Боярин чуть ли не на цыпочках подъехал к нему.

– Бэр, я не искал, я просто вспомнил кто. Это Володарь и, скорее всего, Ратибор. Только у Володаря есть человек без мизинца, и только он слишком поддерживает князя во всём, напоказ.

– Интересно, почему я не удивлён?

– Ты их убъёшь?

– Нет, я пошлю хазарам весточку о возможности, которую они упустили. Каган в лепёшку разобьётся, но братьев достанут.

– Хазары любят издеваться и пытать…

Зловещая улыбка чуть тронула губы воеводы.

– Я знаю.

Чуть осмелев, подъехала Алёна. Голос, чистый как горный ручей, прожурчал:

– А куда ты ведёшь своих людей, Бэр?

– Думаю, девушку это не заинтересует.

– Отнюдь, мне интересно, чего стоят княжеские воины.

Бэр улыбнулся: спросила умело, с невинным видом ударила в самое слабое место мужчины. Чего ты стоишь? Достоин ли ты? Ну что ж, поиграем.

– Чего они стоят, проверяется в битве,… Алёна Велиборовна, а веду я дружину на прогулку в лес, до праздника посева.

– Ночью в лесу? Холодно, страшно. – чуть насмешливо произнесла девушка, но чуть, даже незаметно, чтобы не разозлить.

– У меня воины, а не боярские дочери! – так же насмешливо сказал Бэр.

Девушка смутилась. Жестоко. Это уже прямое оскорбление. Но как изящно! Не всякая женщина способна на такое. Мол, мы достойные, а вот ты что здесь потеряла? И не прицепишься – сказал, не оборачиваясь, как бы обронил не задумываясь, случайно подвернулись боярские дочери. Теперь нужно защищаться.