Проклятый

Случилось то, чего оборотень боялся больше всего: рядом находилось самое дорогое существо, сердце разрывалось от любви и боли. Хотелось обнять её, целовать, гладить волшебные волосы, касаться нежной кожи, а душу стегали плетьми погребальные костры, смерти братьев, снова костры, боль, боль, боль, безумие, смерть волка, ставшего кровным братом, в ушах звучало: «Мой супруг, супруг, супруг». Едва снова не лишившись разума, он прошептал:

– Уходи, Наталья.

Огромная собака с лаем кинулась на воеводу, затормозила, упершись в землю всеми лапами поднимая клубы пыли, принюхалась, заскулила, словно прося прощения и, пятясь и подметая брюхом пыль, отодвинулась подальше.

Девушка со слезами смотрела в лицо оборотню:

– Что с тобой, Бэр?

Он крикнул:

– Убирайся! – Плеть вылетела из-за пояса, взвилась над головой. Безкосая вцепилась в его ногу и быстро заговорила:

– Не гони меня, если хочешь, бей, но не гони, я люблю те… – подкованная подошва больно толкнула в плечо. От удара девушка отлетела с дороги, а Бэр орал:

– Оставь меня! Иди к своему мужу!

Сплетённые полоски кожи опустились на конский круп, конь оскорблено ржанул, поднялся на дыбы, немного помесил воздух копытами и рванул в яростный галоп. Дружинники, не удостоив деревенских красавиц даже взглядом, последовали за воеводой, заставляя деревянные домики сотрясаться от мощного буханья широких копыт.

Волчонок скакал притихший и озадаченный, а в голове Выбейглаза всё стало по местам: разъяснилось, что стряслось с Бэром в лесу, равнодушие к Алёне, боль в глазах, сомнения. Он с сочувствием смотрел на воеводу, но чем дальше от деревни, тем спокойнее становилось его лицо.

Наконец Бэр остановил коня, тот косился умным глазом: «А бить больше не будешь?», спешился и, ведя вороного скакуна в поводу, свернул с дороги. Двигаясь по едва заметной тропе, велел идти следом.

Ярило сиял светлым ликом с высочайшего места, скоро начнёт снижаться и Волчонок хотел уже спросить, долго ли ещё будут идти, когда лесные исполины расступились и обнажили большую поляну с сочной травой и ручейком.

– Расседлать коней! – велел воевода – Выбейглаз и Волчонок, за мной, остальные ждите здесь. – не дожидаясь выполнения приказа он скрылся в кустах, помощники метнулись следом, но как не спешили, видели лишь изредка мелькающую спину. Наконец Бэр остановился, принюхался.

– Идём очень тихо. – велел он.

Прокравшись около трёх сотен шагов, они подобрались к границе леса. Меньше чем в версте поднималась стена из толстых брёвен, вбитых стоймя.

– Чернигов? – прошептал Волчонок

– Да, парень, это Чернигов. – ответил воевода, не переставая нюхать воздух.

– Что такое, воевода? – забеспокоился Выбейглаз.

– Гарь, запах гари.

Помощник принялся втягивать воздух широкими ноздрями:

– Я ничего не чую.

– Я тоже, а ветер в нашу сторону.

– Ну и что?

– Выбейглаз, ты дурак? Или с памятью плохо? Думай, прискакали хазары. Что они делают с захваченным селением?

Оскорблённый помощник сердито зашептал:

– Убивают, грабят, насилуют, жгут… – он запнулся.

– Вот, вот. Если бы сожгли хоть один дом, я бы учуял, а так только дым из очагов и вонь этих проклятых кочевников, ещё немного крови, совсем немного. Давайте по лесной кромке к воротам.

Тяжёлые створки оказались закрыты, а кое-где на стене мелькали головы степняков.

– Никаких разрушений, Ящер их задери! – ругнулся Выбейглаз – какого лешего, Бэр?!

– Думайте, воины, соображайте, что это значит.

– Кто-то их впустил? – догадался Волчонок – Измена?

– Молодец, мальчик, Быть тебе воеводой.

– Все жители переметнулись к хазарам? – усомнился Выбейглаз.

– Вряд ли, скорее старейшины. Да и не сейчас они предали, кол им в… гм. Я думал, что он один.

– Кто один? – заинтересовался паренёк.

– Да был тут князь, заключил с ними договор. Гад!

Брови Выбейглаза взлетели вверх, на лице промелькнуло выражение ужаса. – Так это ты его так?

– Угу.

– А девку за что?

– Случайно, я не хотел.

– Ладно, хрен с этим князем, всё одно он с Владимиром враждовал. Что делать будем? Тарана у нас нет.

– Зачем таран? – с удивлением спросил воевода.

– Ты меня удивляешь. Чем ворота вышибать?

– Ворота мы вообще трогать не будем.

– А как внутрь попадём? – грубовато и с раздражением спросил старший помощник.

– Увидишь. А если вспомнишь, чему я вас учил, не будешь задавать глупых вопросов. Возвращаемся.

В этот миг ворота распахнулись и показались три подводы, укрытые шкурами. На каждой сидело по несколько лучников. Бэр проследил глазами, прикинул куда они поедут. Телеги тяжёлые, гружёные доверху, с дороги не свернут, но через жилые земли тоже не поедут – маловато охраны для тех дорог, единственный подходящий путь – через лес в земли хазар.

– Бегом за мной! Готовить луки.

Бэр очень хорошо знал этот лес, дорога, по которой поедут подводы, постоянно петляет из-за множества крутых холмов и огромных камней, а они побегут по прямой и выйдут на тропу раньше, чем подъедет этот обоз.

Деревья мелькали по бокам, кусты испуганно шарахались в стороны, такую тушу не задержат, да и ветви жалко. Выбейглазу и Волчонку приходилось несколько хуже, расступаясь перед воеводой, кусты отыгрывались на его помощниках. Как ни вынослив стал Волчонок, но он понял, что с воеводой ему не тягаться, дыхание начало сбиваться, закололо в боку, ноги отяжелели, не пока ещё слушались. Он чуть не упал, когда деревья внезапно расступились и открыли вид на дорогу. Воеводы нигде не было.

– Бэр, ты где?

– Тихо! Тащи сюда Выбейглаза и полезайте на деревья.

Под дерево упал старший помощник, переводя дыхание.

– Не надо… меня… никуда… тащить, я сам… дотащился. Ох, и здоров же ты бегать, воевода. Моя задница чуть не отвалилась. Что мы здесь забыли?

– Щас увидишь, лезьте с Волчонком на деревья в сорока шагах отсюда. Как увидите, что я начал стрелять, пускайте свои стрелы. Я бью головного, вы задних.

– Думаешь, здесь проедет обоз?

– А где ещё? Выполняй без разговоров.

Волчонок, превозмогая усталость, забрался на дерево. Выбейглаз попробовал возмущаться, дескать, неблагородно, аки разбойники, из засады, но, услышав предложение встать на дороге и остановить пятнадцать лучников, взлетел на свое дерево чуть ли не быстрее парнишки.

Успокоившись, запели птицы, под дуб подобрался молодой кабанчик, внимательно осмотревшись, он принялся раскапывать прошлогодние жёлуди. Волчонок никогда бы не подумал, что их можно есть с таким аппетитом, у него даже слюнки потекли – так вкусно хрустел молодой вепрь.