Проклятый

Свежая рыба, ещё парящее и истекающее кровью мясо, всё только что добытое шло на приготовление блюд, простых, но от этого не менее вкусных, чем изыски княжеского стола. Квас, медовуха, ключевая вода – всё возвращающее силы, но сохраняющее ясность ума. Не слышно пьяных выкриков, так раздражающих оборотня на княжеских пирах. Вот уже день клонится к вечеру, а честной пир всё не утихает. Дружинники раскраснелись, если есть понемногу, так можно просидеть за столом целый день, но они уже и наелись и натанцевались, а по ощущениям пир только начинается.

Красавицы, игриво постреливающие глазками, сменились девицами на выданье, они рдеются и опускают глаза, но молодость делает своё дело, дружинники не могут оторвать от них глаз. Это когда они ехали на жестокую сечу, было не до девиц, а теперь – самое время. Больше всего девушек, как всегда, вьётся вокруг воеводы, но он что-то загрустил. Пьёт, ест, но не весел.

Ночь накрыла всё своим покрывалом, щедро рассыпав по небу серебряную пыль, зажглись костры. Легкая улыбка тронула губы оборотня, ночь – его время, вот он уже в кругу танцующих. Совсем юная девушка лебёдушкой поплыла через хоровод, коснулась руки седовласого молодца, взяла за пальцы, увлекая в центр. Мелодия сменилась, зазвучала строже, напористей, побежала стремительной горной рекой. Молодица зарделась, закружила воеводу в танце. Платье из дорогой ткани вьётся облаком, не поднимаясь, впрочем, выше щиколоток. Голову опоясывает шёлковая лента, из под неё спадает тяжёлая коса, отливающая золотом. Красавица не хуже Алёны. Постепенно остановились танцующие, смотрели во все глаза, настолько красива была пара. Казалось, будто сама богиня весны Лада и лучезарный Ярило спустились к смертным. «Вот достойная жена для воеводы» - одновременно подумали все витязи.

По обычаям, именно на весенних праздниках соединяются молодые, если сейчас Бэр поцелует её, то праздник продолжится уже свадьбой. Воевода наконец успокоится и станет помягче. Вот прозвучала последняя мелодия, пальцы на струнах остановились. Воевода отступил на шаг, поклонился девушке, поблагодарил за танец и направился к столам. Перехватил недоумевающий взгляд Выбейглаза, дескать, почему? Знаешь, ответил взглядом.

Поднялись кубки, зазвучали здравицы и веселье пошло по новой. На столах сменили блюда, мясо жарили уже прямо на площади, каждый, так как хотел, по своему вкусу. Постепенно исчезли все женщины, и с ними многие из дружинников, Бэр не возражал, пусть отдохнут от двух месяцев каторжной работы, сегодня они заслужили. Чуть погодя, большинство вернулось. Ласковые руки и жаркие объятья не заменят воинской дружбы, тем более что воевода не соблазнился обществом юной красавицы, а предпочел остаться со своими воинами. К утру вернулись все.

Едва виднокрай окрасился красным, воевода велел собираться в обратный путь. Провожать их вышел весь город, многие несли подарки, кувшины с напитками, еды в дорогу, многим воинам девицы подносили плащаницы, обещали дождаться. Бэр посматривал на это с лёгкой усмешкой: не дождутся девицы, выйдут за тех, кого прочат родители, но мужчинам нужно верить, что их ждут, что есть куда возвращаться, даже если возвращаться некуда. Он гикнул, свистнул и повёл дружину из города.

Снова перед ним развилка, но теперь поедут по кружной дороге, спешить больше некуда. Обоз поставили посередине, сломав стройный ряд дружины.

Массивные створки южных киевских ворот пошли в стороны, давая дорогу Бэру и его дружинникам. Новости разлетаются быстро, и весь город встречал своих героев. Пёстрая толпа вопила невообразимым многоголосьем, провожая войско к главной площади, переходящей в княжий двор. Через всю площадь пробежала широкая дорожка из цветных ковров, перекинулась лестницей и поднялась к княжьему терему, бросившись ступенькой под ноги князю, а краешком ковра, словно подлащиваясь, легла к копытам вороного скакуна.

Оборотень спешился, тряхнув седой гривой и расколов подкованной подошвой подвернувшийся камешек. Вопли прекратились, сейчас князь будет чествовать своего воеводу. Из толпы выдвинулась Алёна, неся на руках шубу. Едва заслышав о возвращении войска, она побежала в каморку Бэра и забрала дорогую одежду. Зная нелюбовь воеводы к пышности, она решила, что княжий подарок поможет ему выглядеть достойно в окружении бояр, разряженных в меха и сверкающих золотом перстней.

Бэр ступил на ткань ковра и гордо двинулся к князю. Его воины шагали боевым строем в два ряда, выгодно отличаясь от вечно толпящейся старшей дружины, заставляя задерживать дыхание, любуясь ровным шагом. Владимир, чуть сдвинув брови, заговорил:

– Мне доложили, что ты, Бэр, и твои воины вернули Чернигов Руси. Все русичи благодарят тебя и восхищаются великим деянием.

Толпа снова грохнула криками восторга, бабы бросали на воинов многообещающие взгляды, девки краснели, опускали глаза, мальчишки вопили, а старики сыпали благословениями. Князь вскинул руку. Дождавшись, пока всё стихло, он продолжил:

– Ещё мне доложили, что ты, пользуясь боями, украл черниговскую казну! Я требую ответа, Бэр, воин из леса!

Тишина стояла такая, что пролети муха – оглушит звоном крыльев. Губа воеводы изогнулась, показывая острый клык, но, справившись с собой, он заговорил чересчур ровным голосом.

– Хотелось бы узнать, кто доложил тебе такое?

Из-за боярских спин появился холеный статный человек. Он нес себя гордо, как дорогое украшение на подушечке из шёлковой ткани.

– Я свидетель тому.

– Сам-то ты кто?

– Глава Чернигова.

– Владимир, я не трогал той казны.

– Нет тебе больше веры! Как-то ты сказал про свой счёт. Теперь мне всё ясно. Отдай свой меч, Бэр!

Стражи двинулись к воеводе, а дружинники Бэра обнажили оружие. Триумфальное приветствие грозило перерасти в кровопролитие, если бы Бэр не рыкнул громовым голосом:

– Стоять!!! – стражи с удовольствием остановились, они знают, на что способны дружинники Бэра, и желанием связываться с ними отнюдь не горят. – Слушай меня, князь и ты, глава Чернигова. Мы отбили город ночью, а днём захватили хазарский обоз, вывозивший казну. Мы пригнали его сюда. – Бэр взмахнул рукой, и служки вывели на площадь коней, тянущих тяжёлые телеги, гружёные мешками. Оборотень подошёл, вынул кинжал. Полоснул по одному мешку, на землю посыпались брусочки золота.

– Цельные рубли! – разрезал другой, блеснуло серебром. – Гривны!

Сдёрнул покрывало с третьей телеги, схватил несколько дорогих шкурок.

– Куны! Раз ты так жаден, князь, – он стащил шубу с могучих плеч, бросил в пыль. – забирай свой подарок! И ещё, Чернигов не захватили. Его главы открыли ворота хазарам, вступили с ними в сговор. Но ты любишь своих бояр, Владимир, вот и оставайся с ними. Раз ты не веришь верным воинам, я ухожу. Надеюсь, возврат города и казны окупят моего коня и одежду.

Полыхая яростью, он вскочил в седло.

– Прощай, Владимир. – его взгляд словно ножом резанул по глазам князя – Прощайте воины.

Но тут заговорил Выбейглаз:

– Я слышал, как князь поверил лжи боярина и не поверил правде воеводы. Так пусть князь остаётся с боярами, возвращенная казна окупит не только коня и одежду Бэра, но и всех наших коней и всё вооружение. Мы тебе ничего не должны, Владимир, я ухожу с Бэром и, думаю, многие уйдут с нами.

Князь в бешенстве смотрел, как вся его личная дружина развернулась и последовала за Бэром словно стадо, нет стая. Стая волков. Процедил сквозь зубы, указав на главу Чернигова: