Проклятый

– Это делаете вы? На грифонах?

– Что тебя удивляет? Впрочем, иногда они по-настоящему тонут.

– А правда, что вы пьете их кровь?

– С чего ты взял?

– Так говорят в Империи. Колдуны пили кровь своих рабов…

– Дикари, – фыркнул Оун. – Разве им понять? Человеческая кровь – мощнейший источник Силы. Мы берем эту Силу. Вот и все.

Кар промолчал. И правда, что его удивляет? Сам выбрал стать колдуном. Вслед за своим хмурым провожатым он шагнул на каменные ступени лестницы. Навстречу поднимались две светлые женщины, несущие корзины с незнакомыми плодами. Кар остановился. Рабыни прошли мимо, не поднимая глаз. Скрылись за поворотом коридора.

– Оун! – Кар поспешил догнать колдуна. – Много их здесь?

– Около двух тысяч.

– А вас?

– Если тебя это так интересует – тысяча восемьсот двадцать девять человек Владеющих Силой. Не считая детей.

– Не боитесь, что рабы восстанут, как случилось в Империи?

– Нет. Мы приняли необходимые меры предосторожности. То, что случилось, не повторится.

Едва Кар шагнул из-под каменных сводов наружу, с неба обрушился Ветер. Огромные когти взрыли землю. Грифон приветственно заклекотал, потянулся навстречу. Как всегда, заглядывая в его черные с искрами глаза, Кар окунулся в солнечное счастье. Рассмеялся, не думая о стоявшем за спиной Оуне.

«Я ждал тебя. Тебе было плохо», – сказал Ветер.

«Все хорошо. Не волнуйся, Ветер. Тебя хорошо приняли?»

Грифоний клюв коснулся волос, и с касанием пришли картины: ящерица размером с теленка, с бесполезными крыльями по бокам, светловолосые мужчины ударами топоров перерубили ей хребет. Тонкую блестящую шкуру сняли – Ветер вместе с сородичами наблюдал за работой, – а мясо отдали грифонам. Другие позволили насытиться гостю и потом только склевали остатки. Ее мясо было нежнее, чем у любого животного, до сих пор попадавшегося Ветру. Потом грифоны кружили над долиной, и Ветер с ними, греясь в солнечных лучах и ловя отголоски мыслей Кара. Потом пришла боль, боль Кара, и Ветер чуть не сцепился с другими грифонами. Теперь снова все хорошо…

«Мы останемся здесь?» – спросил грифон.

«Пока – да. Или ты не согласен? Хочешь улететь?»

«Я буду там, где ты. Мы – вместе».

«Да».

Кар постоял еще, уткнувшись лицом в теплые перья, и вернулся к Оуну. Грифон подпрыгнул, изящно, как огромный кот. Распахнул крылья, набирая высоту.

«Мы – вместе!» – донеслось издалека.

Мимолетная улыбка – и Кар снова надел маску светского безразличия. Кто бы мог подумать, что в племени колдунов пригодятся старые придворные навыки?

– Благодарю вас, Оун. Теперь я готов предстать перед Советом.

Колдун молча зашагал обратно. Лестница, длинный коридор с боковыми ответвлениями, еще одна лестница – бесконечно длинная, уводящая на самый верх.

– Как ты покорил этого грифона? – спросил вдруг Оун.

– Я не покорял его. Я… Он съел моего коня. Так мы встретились.

– И что произошло?

Кар пожал плечами.

– Мы узнали друг друга.

Оун резко остановился.

– Между вами возникла мгновенная связь?

– Да… Наверно. Я не думал, что это такое.

– Ты дикарь, – растерянно, почти жалобно произнес Оун. – Ладно, пусть наполовину дикарь. Ты не мог этого сделать!

Его упрямство позабавило Кара.

– Я и не делал этого – нарочно. Само вышло.

– Бессознательное использование Силы? Да понимаешь ли ты, что говоришь, дикареныш?!

Кар снова пожал плечами. Он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

– Не понимаю. Это вы говорите, Оун, не я.

Мгновение колдун сверлил его возмущенным взглядом, потом фыркнул и отвернулся.

– Тебе туда, – махнул он на занавесь, отделявшую широкий, увенчанный аркой вход. – Поторапливайся, тебя ждут.

И, уже занося руку, чтобы отодвинуть занавесь, Кар заметил быстрое движение Оуна. Ноющая боль от горящих под одеждой ударов хлыста исчезла.

Каменные стены терялись в полумраке, отчего зал казался бесконечным. Деревья из прозрачного хрусталя, плод чьего-то немыслимого искусства, раскинули изящные ветви над круглым столом, словно выросшем из пола. Подобно золотой листве, обтекал их искристый свет. За столом восседали шестеро мужчин и две женщины. Блестящая ткань их одежд, таких же, какую дали Кару взамен его жалких тряпок, переливалась в струях света. Изящнейшие кавалеры Империи отдали бы все свои драгоценности за отрез такого материала. На столе была серебряная посуда тончайшей ковки; для Кара оставлено место возле отца.

Кар приблизился. Взгляды сидящих остановились на нем. Снова показалось – его просматривают насквозь, оценивают, будто самоцвет сомнительного качества. Внезапно оробев, он поклонился, но колдуны словно и не заметили. Ни слова не было произнесено, ни одной мысли не отразилось на лицах сидящих, пока наконец пронизывающие взгляды не потухли.

– Садись, – сказал отец.

Кар подчинился. Молодая – или похожая на молодую, колдунья ободряюще улыбнулась с другой стороны стола. Ее губы показались бы чересчур крупными на любом другом лице; в глазах плясали огненные демонята. Она заговорила, обращаясь к отцу Кара. Сидящий рядом колдун резко произнес что-то, видимо, возразил. Вмешалась вторая женщина…

Нетрудно было догадаться, о ком речь, и Кар дорого дал бы за возможность понимать певучий, с растянутыми гласными, язык колдунов. Он заметил, что отец не участвует в споре. Заметил неприязненный взгляд колдуна, чье лицо казалось гротескной маской высокомерия – именно такими древние хозяева Империи изображались на картинах и фресках. Заметил, что колдунья, заговорившая первой, смотрит скорее одобрительно и морщится, когда говорит высокомерный.

– Это тебя не касается, – негромко сказал отец на языке Империи. – Ешь.

Справа от тарелки лежал небольшой нож, ложка и незнакомый предмет: витая рукоятка, скреплявшая три металлических зубца. Такие же, но больше, лежали на краях серебряных блюд в центре стола.

Молодая колдунья большим трезубцем подцепила с блюда мясной шар. Положив на тарелку, при помощи ножа и маленького трезубца ловко разделила на кусочки, и, подхватив трезубцем один кусочек, ловко отправила его в рот. Кар благодарно улыбнулся, на миг поймав ее веселый взгляд, и колдунья отвернулась. Как ни в чем не бывало, продолжила спор. Остальные ничего не заметили, кроме отца, внимательно наблюдавшего всю сцену.

Кар попробовал повторить. В последний миг кусочек мясного шара соскочил и шлепнулся обратно на тарелку, но уже вторая попытка увенчалась успехом. Краем глаза Кар заметил улыбку колдуньи. Возможно, у него появился друг. Очень ценный, ведь для отца и Оуна Кар лишь инструмент неведомых планов. Впрочем, может быть, и колдунья видит в нем что-то вроде забавной игрушки?

«Нет, ты не игрушка, талантливый мальчик-дикарь, и они в этом еще убедятся. Прикрой свои мысли. Ты сейчас словно голый».