Проклятый

«А кто сейчас обещал мне место в Совете?»

«Тебе померещилось, дикареныш. Ты пересидел за книгами».

– А кто же мне эти книги навязал? – Кар не выдержал и рассмеялся. Оун ответил скупой улыбкой.

– Больше я ничего не стану тебе навязывать.

– Есть одно, чего ты мне так и не сказал, – серьезно заметил Кар.

– Разве?

– Да. Ты не сказал мне, зачем ты меня учил. Зачем я нужен отцу. Ведь, по правде, на место в Совете мне рассчитывать не приходится, даже если я сравняюсь в могуществе с Сильными.

Мгновение Оун колебался. Затем прикрыл глаза, и комнату накрыл прозрачный колпак из чистой магии. Теперь никто не сможет подслушать их разговор.

– Разве ты сам еще не понял? – спросил Оун.

– Нет.

– Тогда ты глупей, чем я думал, дикареныш. Чего, по-твоему, может желать Сильнейший?

– Власти? Он и так… Или… Ты говорил, он последний из выживших, но…

Оун кивнул.

– Посмотри, во что мы превратились! Слава нашей Империи достигала звезд. Мы правили миром. Мы были всемогущи, дикареныш, а теперь… – Кар с удивлением услышал в голосе мага неподдельную боль. – Теперь рабы владеют нашей землей. Ничтожества, полуживотные, поселились в наших городах! Они молятся своему божеству в Храме Силы, даже не понимая, что за место оскверняют! Их ничтожные вожди поселились во дворце Сильнейших. Они правят, а мы забыты, мы уничтожены. Их сотни тысяч – нас жалкая горстка. Они плодятся, как мухи – мы ограничиваем рождаемость, потому что больше наша Долина не вместит и не прокормит, а ведь нам нужны еще и рабы! И ты спрашиваешь, зачем ты нужен?

– Подожди, Оун! Если вы хотите вернуть Империю… При чем здесь я? Разве я могу…

– Кто здесь толковал мне про закон, дикареныш? Разве не ты наследник дикарского императора?

– Что?! Нет, подожди… – Кар схватился за голову, силясь вернуть достойную мага ясность мысли. – Подожди. Да, по закону я наследник. Если у Эриана нет детей. Я не знаю, так ли это. Не знаю даже, жив ли Эриан. Когда я пришел сюда, там начиналась война.

– Твой молочный брат жив и бездетен. Война давно закончилась. Они пришли к соглашению.

– Ты знал? – поразился Кар. – Знал и не говорил мне?

– Мне велено учить тебя, дикареныш, а не рассказывать новости о жизни дикарей! – рявкнул Оун.

– Хорошо, я понимаю. Ты не должен и сейчас мне это говорить. Я благодарен тебе, Оун. Но если вы хотите, чтобы я занял престол… Нет, ни за что. Да и невозможно это.

– Почему же?

– Я маг! Колдун, как они говорят. Я для них проклятый. Верховный жрец никогда этого не допустит.

– Ты в этом уверен?

– Законом держится Империя… – прошептал Кар. – Не знаю. Я никогда не думал о престоле, хоть меня и обвинили в этом. Я не хочу власти – такой власти.

– Сильнейший решил иначе. А его желания весомей твоих, дикареныш. Неужели ты думал, что случайно стал приемным сыном императора дикарей?

– Я не думал об этом! – с отчаянием признался Кар. – Я вырос во дворце, и не задавался вопросами! Потом попал к аггарам, и снова… Теперь я понимаю. И там я стал почти сыном вождю и другом его преемнику. И все время… Это был он, да? Отец? Его магия?

– Да.

– Но как?

– Это высшая магия, дикареныш. Она доступна только Сильным. Твой отец – единственный, кто полностью овладел ею.

– И безразлично, хочу ли я?

– Если ты не готов померяться Силой с Сильнейшим – безразлично.

Кар встал, с трудом удержавшись, чтобы не отшвырнуть стул. Пошел к выходу, вернулся. Оун ждал. На лице его не отражалось ни гнева, ни сочувствия. Тогда Кар сел обратно, с преувеличенным спокойствием положив руки ладонями на стол.

– Я ему не сын. Я только инструмент. Ты мне говорил, да? Но я не понимал.

– Теперь понял?

– Да.

– И что ты будешь делать?

– А я готов померяться Силой с Сильнейшим, Учитель?

– Не в ближайшую сотню лет.

– Значит, мне остается одно, – сказал Кар. – Учиться дальше.

Оун кивнул.

– Верное решение.

– Но зачем так, Оун? Разве не было другого пути, проще?

– Считаешь себя мудрей Сильных, дикареныш? – усмехнулся маг. – Предложи легкий путь. Как бы поступил ты?

И Кар сказал – как множество раз говорил сам себе:

– Ты сказал, вас жалкая горстка. Почему? Столько веков прошло. Зачем убивать детей-полукровок? Я могу стать магом, значит, и другие смогли бы. Нужно только не обращаться с дикарями, как с рабами. Стать одним народом, размножиться, выйти за пределы Долины. Если аггары пришли к соглашению с Империей, то смогли бы и вы!

Оун рассмеялся невеселым смехом.

– Ты глуп, дикареныш, – сказал он. – Смешение с дикарями привело бы к утрате магии, это даже ты должен понимать.

– Нельзя знать наверняка! – возразил Кар.

– Может быть, ты прав. Нельзя. Какая разница? Дикари никогда не смешаются с нами, никогда не прекратят ненавидеть нас. Потому что мы никогда не откажемся от их крови. Неужели не ясно?

– Не ясно. Я здесь третий год и до сих пор не пробовал никакой крови. О чем ты говоришь?

Оун размышлял недолго.

– Я покажу тебе. Это будет нашим последним уроком. Жди меня здесь.

Он вышел. Кар остался сидеть, сгибая и разгибая пальцы. На душе было темно.

Вернувшись, Оун поставил на стол большой серебряный сосуд с широким днищем и сближающимися краями. Кару немного полегчало, когда он почувствовал, что кровь холодная. Кто бы ни расстался с жизнью ради нее, произошло это не сейчас.

– Это чаша мага, – сказал Оун. – Теперь раскройся полностью и наблюдай за мной.

Привычно – и не счесть, сколько уроков начиналось так – Кар закрыл глаза и обнажил магические чувства. Увидел Оуна, пульсирующую багровым чашу перед ним. Вот маг протянул руку, так что его раскрытая ладонь коснулась поверхности чаши. Кровь вскипела. Оун приподнял руку, и багровый пар хлынул в его ладонь. Сила, огромная Сила, подобной Кар еще не встречал, бесконечная пылающая мощь! Все его существо рванулось навстречу, но Сила предназначалась одному Оуну. Она текла и текла, и казалось, конца не будет ее огненному потоку. Ничего в жизни Кар не желал так страстно. Он закричал, когда темная фигура мага засветилась алым – и пар иссяк. Оун уронил руку.

– Дай мне, дай! – прохрипел Кар.

Смех мага, зловещий и резкий, как удар хлыста, привел его в чувство. Кар открыл глаза. Чаша лежала на полу, разлитая вокруг кровь казалась бледной, как чуть подкрашенная вода. Оун стоял там же, и лишь обостренные чувства Кара подсказывали, как переполняет его Сила.

– Сейчас я могу одним движением убить десять человек, – обычным голосом сказал маг. – Могу поднять умершего. Залечить смертельные раны. Превратить железо в золото. А могу – оставить ее себе, и эта Сила отодвинет мою старость на годы. Понял, дикареныш? Будь ты хоть Сильнейшим, без крови тебя ненадолго хватит. Тебе придется избегать высокой магии, чтобы не растратиться и не опустеть. Вот почему мы никогда не откажемся от рабов, не смешаемся с ними. И не перестанем убивать детей.

– При чем тут дети? – Кар уже знал, что ответ ему не понравится.

– Кровь младенца полна неистраченной жизни. В ней больше всего Силы.

– А животные?

Оун покачал головой.

– Мне пришлось бы зарезать полсотни драконов, чтобы получить это, – он шевельнул рукой, и Кар едва не застонал, вспомнив багровый поток Силы. – Грифоны подойдут, но они слишком ценны и слишком медленно плодятся. Это было бы расточительством.

Нет, только не грифоны! Кар инстинктивно потянулся мыслью к Ветру, тут же ощутив утешительное тепло грифоньей любви. «Мы – вместе…»