Проклятый

Опыта пятнадцати придворных лет едва хватило Кару, чтобы скрыть изумление. Колдунья чуть заметно кивнула.

«И что же, все видят мои мысли?» – спросил Кар так же, как говорил с грифоном.

«Не совсем, – был ответ. – Благодари за это их самомнение. Амон – видит. Прикройся».

Амон – это отец? Или кто-то другой? Кар не решился спросить. Не умея закрыть от наблюдения свои мысли, он попробовал не думать вовсе. Получилось плохо. Колдунья опечаленно качнула головой. Отец послал ей сердитый взгляд.

– Если хочешь закрыться, имей в виду, что твои чувства пылают куда ярче мыслей, – сказал он. – Ты щетинишься от страха, как дикий звереныш. Успокойся. Расскажи, как ты покорил грифона.

Почему всех беспокоит его грифон?

– Я спал в лесу, – ответил Кар. – Он напал на моего коня. Я прибежал на крик, и мы встретились. Вот и все.

Отец быстро перевел для остальных его короткий рассказ. Колдуны заговорили разом, их недовольные взгляды перевода не требовали.

– Этого недостаточно, – сказал отец. – Вспомни отчетливо все, с самого начала. Вспомни, что ты чувствовал. Нет, молчи, просто вспоминай. И не пытайся закрываться, все равно не умеешь.

Кар послушно принялся вспоминать. Равнодушие, завладевшее им в ночном лесу, тяжелый сон. Жалобный конский крик. Золотистого в лунном свете грифона. Испуг, оцепенение, гнев, отчаянное бесстрашие, готовность умереть… Неповторимый экстаз узнавания, когда человек и грифон стали едины. Кар не сдержал улыбки, поймав отзвук памяти Ветра. «Мы – вместе…»

Отец произнес несколько слов, резко, со властью. На этот раз никто ему не возразил. Молодая колдунья, за ней остальные, согласно склонили головы.

– Ты останешься здесь, – сказал отец. – Как один из нас. Тебя научат языку и основам магии. Когда ты достигнешь уровня наших детей, присоединишься к другим ученикам и получишь возможность овладеть полнотой Силы. Надеюсь, ты не обманешь моих ожиданий.

– Я постараюсь, господин.

– Постараешься, – подтвердил отец. – Что до планов, которых ты страшишься, сейчас рано говорить о них. Придет время, и ты узнаешь. Пока – учись.

Годы при дворе научили Кара не только высокомерию принца, но и покорности верноподданного. Ошибки быть не могло: Сильнейший приказывает – ему повинуются. Все, даже могучие колдуны. И неважно, что лежит в основе его власти – простое наследственное право или неведомая Сила. Кар склонил голову.

– Да, господин.

После обеда, когда почти все покинули зал, к Кару с отцом подошла молодая колдунья. Заговорила на языке колдунов.

– Ее зовут Кати, – перевел отец. – Она говорит, что если ты соберешься наделать глупостей, сначала посоветуйся с ней.

– Благодарю вас, госпожа, – ответил Кар. – Меня зовут Карий, и я постараюсь не делать глупостей без вашего совета.

Отец перевел. Кати засмеялась, сказала что-то и быстро пошла к выходу. Она больше не пыталась говорить с ним мысленно, и Кар не посмел спросить, почему.

Отец долго разглядывал его.

– Думаю, у тебя получится, – сказал он, наконец. – Ты неплохо выдержал схватку с Оуном. Я удивлен. Возможно, Кати права, и всех нас ждет сюрприз. Оун станет твоим учителем. Продолжай в том же духе, и ты заслужишь его уважение.

– Да, господин, – только и смог ответить Кар.

Часть III. Маг

В магической Долине всегда царит жаркая погода. Подземный огонь согревает ее почву, никогда не вырываясь наружу. Здесь вечно ясное небо, какое бы ненастье ни случилось в обычном мире; здесь круглый год плодоносят теплолюбивые деревья.

Устав от жары, можешь окунуться в ледяные воды Арки, что пенным шумливым потоком сбегает с гор, питая влагой почву Долины, наполняет водой озеро и уходит в темную расщелину между скал. Соскучился по снегу – грифон в мгновение ока умчит тебя в горы, где всласть надышишься и снегом, и морозом.

За пределами Долины миновали осень и зима, мокрая весна опять сменилась жарким летом. В Империи отгремела война – Кар знать не знал о ее исходе. Колдун среди колдунов, вскоре он привык считать себя одним из них. Не все чистокровные маги легко смирились с его присутствием. Их презрение разбивалось о надменность Кара так же, как некогда презрение истинных людей. Теперь он как должное принимал услуги светлокожих рабов и отнюдь не из смущения отказался от предложенной отцом наложницы. Скорее, из смутной боязни, что женщина чем-то напомнит Аррэтан или Лаиту. Обеих Кар всеми силами старался забыть, и обе время от времени тревожили его сны.

Он быстро учился и вскоре мог сносно говорить на древнем языке магов. Как сухая земля – влагу, Кар впитывал знания. Все казалось важным, захватывающе интересным: и вечно теплая Долина, сотворенная магией в те далекие времена, когда Сила колдунов была в самом расцвете; и подгорный город, созданный из сети пещер руками тысяч рабов и давший прибежище без малого четырем тысячам человек; и хлебные деревья, чьих плодов хватило бы накормить половину Империи. Кар узнал, что толстые ящерицы были драконами – неудачным опытом магов, желавших создать новый вид животных, спутников, непобедимых в бою и способных перемещаться по воздуху со всадником на спине. Попытка не увенчалась успехом. Драконы оказались глупы и склонны к полноте, а слабые крылья не позволяли взрослым особям оторваться от земли. Позже маги создали грифонов, а драконы остались, как память о неудаче и пример для будущих творцов.

Во времена старой Империи теплая Долина в горах служила рабочей площадкой магам-изобретателям, мудрецам и исследователям. Здесь постигались новые стороны Силы, здесь ставились самые невероятные опыты. Здесь же, в безопасном удалении, создавались и изучались новые виды живых существ. После падения Империи Долина и ее подгорный город стали последним прибежищем горстке уцелевших. Повелители мира оказались на грани обнищания и голода. Именно тогда нашлось применение драконам. Их кожа, тонкая и прочная, оказалась легка в обработке и отлично держала магию, залитый в лампы жир давал чистое, без запаха и чада, пламя, мясо же с удовольствием ели и люди, и грифоны. Теперь драконы паслись в Долине вперемешку с овцами, привыкшими не бояться неуклюжих ящериц, а молодые и не слишком занятые маги регулярно летали в безлюдные области Империи, чтобы вернуться с огромными тюками свежескошенной травы.

Магия – вот суть жизни колдунов, их высшая ценность и единственный закон. Чем больше Кар узнавал, тем сильней жаждал овладеть ею. Но Оун, ворчливый учитель, преподавал ему историю старой Империи до ее падения и после, схемы движения небесных тел и устройство человеческого организма, заставлял часами выписывать слова древнего языка, складывать и умножать длинные числа, но и словом не упоминал магию.

– Почему ты никогда не говоришь со мной мысленно? – спросил однажды Кар, отложив исписанный лист.

По обыкновению недовольный Оун поднял взгляд от пожелтевших страниц бумажной книги.

– Тому много причин, – буркнул он.

Кар давно привык не замечать дурного настроения учителя.

– Сделай милость, назови их.

– Мы не используем мысленную речь в разговорах с дикарями.

– Разумеется. А еще вы не учите их этому всему, – Кар указал на заваленный книгами стол. – Другие причины?

– Тот, кто не владеет основами магии, не способен на мысленную речь.

– Я говорю с грифоном. И говорил с Сильной Кати на обеде. Почему ты не хочешь признать этого? Есть еще причины, Оун?