Пророк

– Я не могу уделить тебе весь день, – сурово сказалаТина. – Короче, ты берешь сюжет или нет?

Лесли поднялась с кресла и попятилась к двери, борясь сприступом дурноты.

– Я не могу. Я не могу пускать такой сюжет под своим име-нем.

– Тогда принеси мне видеозапись, чтобы Мэриан моглаприступить к работе. У нас времени в обрез. – Тина взялатрубку телефона. Лесли не двинулась с места. Тина гневносверкнула глазами. – Итак? Давай начнем шевелиться. Тыдолжна подготовить сюжет о Шуте Гороховом, а мне нужнопросмотреть утреннюю видеозапись!

Лесли вышла из кабинета Тины и быстро пошла через от-дел, лавируя между столами; нот ее подкашивались, и по путиона несколько раз наткнулась на перегородки и столы. Потомона рухнула в свое кресло в состоянии, близком к обморочно-му. Она должна подумать. Как ей поступить? Знал ли обо всемэтом Бен Оливер? Кому принадлежало это решение? Леслинужно было успокоиться, прежде чем говорить еще с кем-то.

В углу ее монитора мигал маленький символ, изображаю-щий почтовый ящик. Она нажала на клавиши, вызывающиесообщение на экран компьютера. Ей звонила Дин Брювер ипросила перезвонить.

Лесли взяла телефонную трубку и набрала номер. Она догадывалась, о чем пойдет разговор.

– Алло? – раздался в трубке голос Дин.

– Дин, это Лесли. Как у вас дела?

В голосе Дин слышались сомнение и тревога.

– Я даже не знаю. Я думала, наша история не годится дляновостей, а теперь, похоже, за нее уцепились. И я просто хоте-ла поговорить с вами и выяснить, что происходит.

– Я... – Лесли не знала, каким тоном и что говорить. – Выуже разговаривали с какими-нибудь репортерами?

– К нам приезжали телевизионщики с Двенадцатого иВосьмого каналов сразу после моего возвращения домой, а по-том я разговаривала с журналисткой из вашей телекомпании.

– Мэриан Гиббоне?

– Да. Она представилась вашей подругой...Лесли возвысила голос, несмотря на все усилия сохранятьспокойствие.

– Она уже была у вас?

– Да. Она уехала с час назад.

Лесли потребовалось несколько мгновений, чтобы перева-рить услышанное.

– Так вы... вы дали ей интервью?

– Да. Она работает для Шестого канала, поэтому я охотнопоговорила с ней, но я не поняла, почему приезжала она, а невы. Этот сюжет пойдет сегодня в вечернем выпуске?

Что еще могла Лесли ответить?

– Ну... Думаю, да, Дин. Наверное... Наверное, ситуация из-менилась.

– Знаете, я сначала удивилась, но думаю, все в порядке.Мэриан была очень мила. Я рада нашему знакомству.

– А о чем она спрашивала вас? О чем вы говорили?

– О, обо всем. Я рассказала ей о запросе на медицинскиедокументы и о том, как мы ничего не нашли в клинике; а онаспросила меня, откуда я знаю, что Энни умерла в Женском ме-дицинском центре, и я рассказала ей о заключении патолого-анатома и о показаниях Мэри.

«Нет, нет, НЕТ, Дин!»

– Вы рассказали ей про Мэри?

Дин заняла оборонительную позицию.

– Я ничего не говорила про саму Мэри. Я просто сказала,что у нас есть свидетельница, имени которой я назвать не могу,и свидетельница эта видела Энни в клинике.

– И как... Я имею в виду, Мэриан отнеслась к вашему рас-сказу... сочувственно? Она вам поверила?

– О, мне она показалась очень милой.

«Как будто это что-то значит», – подумала Лесли.

– А что репортеры с других каналов? Они задавали такиеже вопросы?

– Ну... они сказали, что слышали о нашем конфликте сЖенским медицинским центром и собираются сделать сюжет,и они хотели знать, что мы предприняли и что мы знаем.

– И вы говорили прямо в камеру?

– Я стояла на крыльце. Я никого не впустила в дом – уменя сейчас такой беспорядок, и нет времени убраться.

– А Макс? Он присутствовал при этом?

– Он еще не вернулся с работы. Я звонила ему, но он рабо-тает на верфи и не может сразу подойти к телефону. Он пере-звонит мне при первой же возможности.

– О чем они спрашивали вас? Вы можете вспомнить?Дин заволновалась.

– Послушайте, Лесли, сегодня такой безумный день, я непонимаю, что происходит... И не помню, что я говорила.

Ради спокойствия Дин Лесли постаралась говорить ровнымтоном:

– Все в порядке, Дин. Все нормально.

– Так когда сюжет покажут по телевизору?«Пожалуйста, не смотрите его», мысленно взмолиласьЛесли, а вслух ответила:

– В пятичасовом выпуске – Шестой канал. Насчет другихтелекомпаний не знаю.

– Ладно, я включу Шестой канал и посмотрю, как у меняполучилось.

– Дин... – Лесли осеклась.

– Алло?

– Я тут. Я просто хотела сказать... – «Ну давай, Лесли.Скажи ей, чтобы она не доверяла репортерам. Скажи, чтобыона не доверяла Шестому каналу». – Вобщем, посмотрим, чтополучится. Но не ожидайте слишком многого. Я работаю надДругим сюжетом, поэтому никак не могу поучаствовать в рабо-те над вашим. Я не знаю, что из него получится в результате.

– Ну, по крайней мере, люди узнают об этом.

– Да. Да, они... они узнают об этом. – Лесли положилатрубку. Итак, работа над сюжетом шла полным ходом, егоотобрали у нее даже прежде, чем она от него отказалась, и он примет ту форму, какую решит придать ему Мэриан Гиббоне.Тина Льюис никогда не относилась к числу людей, которыестанут тратить время на нерасторопных репортеров. В этойлавочке полно людей вроде нее.

Тина явится за видеозаписью с минуты на минуту, еслиЛесли сама не отнесет ее. Лесли залезла в сумку и вытащилаоттуда кассету с отснятым утром материалом, с несостоявшим-ся сюжетом. Кадры клиники; идущей по аллее и поднимаю-щейся по ступенькам Дин; демонстрантов с плакатами. ТеперьДин увидит себя по телевизору в пятичасовых новостях, ноМэриан Гиббоне расскажет за кадром совершенно другую ис-торию.

Лесли опустила кассету на колени, охваченная сильнымчувством собственника. Это ее работа, ее время, ее труд. Кромевсего прочего, это символ доверия. Изображение милой жен-щины запечатлелось на пленке только потому, что эта женщи-на доверяла Лесли. Лесли заколебалась. О, если бы только она могла... Но... нет.Она профессионал, и ее работа требовала порой принятиятрудных решений.

Тина велела принести ей кассету, вот и все. Лесли легко представила себе ее покровительственный вид и вытянутую РУКУ.