Пророк

Он должен вмешаться; должен вступить в сражение. Надонадеяться, ему удастся как-то успокоить стороны, возможно,воззвать к их здравому смыслу. Но он должен разрядить обста-новку. Должен положить конец этому.

Джон глубоко вздохнул и поднялся с кресла. Потом, сохра-нгя предельное хладнокровие и полное самообладание, дви-нулся через отдел к кабинету Тины. По мере его приближениякрики становились все отчетливей, и теперь в отделе уже ник-то не работал.

Телесиноптик Хэл Розен зачарованно, с нескрываемым ин-тересом смотрел на дверь Тининого кабинета.

– На твоем месте я не стал бы входить туда, – сказал он, апотом пошевелил в воздухе скрюченными пальцами, изобра-жая царапающуюся кошку и сопроводив жест приличествую-щим случаю звукоподражанием.

Тем не менее Джон приблизился к двери, но еще не успелвойти в кабинет, когда дверь с грохотом распахнулась и из неес надменным видом, с решительно выдвинутым вперед подбо-родком вышла Тина.

– Отойди в сторону, Джон, если тебе жизнь дорога! – при-казала она, повелительно взмахнув рукой.

Стоявшая за ее спиной Лесли поймала взгляд Джона.

– Джон, поговори с ней!

Джон попытался успокоить Тину, по возможности вежливопреградив ей путь.

– А что тут у вас происходит?

Тина остановилась, но крайне возмущенная.

– Нечего опекать меня, ты, сукин сын...Другой голос. Словно субтитры. Джон отчетливо слышалего – голос, исполненный страдания.Тина, стоящая перед ним, говорила:

– Я знаю, вы с Лесли заодно, и нечего тут разыгрывать не-винность. Вы оба идете со мной к Бену. Я сыта по горло этим...

Но пока Тина изливала на него свои запасы бранных эпите-тов и ярости, другой голос, полный муки и отчаяния, кричал:

«Оставьте меня в покое! Это моя жизнь! Как вы смеете обви-нять меня! Как вы смеете напоминать мне!»

Джон напряженно вслушивался. Когда это случилось впрошлый раз, он был сбит с толку и растерян. Сейчас он былзачарован.

Лесли обошла Тину и стала так, чтобы видеть и ее, и Джона.Она пыталась говорить сдержанным, профессиональным то-ном, но голос ее все равно дрожал от волнения.

– Я предъявила несколько обвинений нашему исполни-тельному директору, и она по понятным причинам расстрои-лась.

Тина выпалила по адресу Лесли несколько злобных слов, втом числе бранных.

Но обвинения Лесли были справедливыми. Джон знал это.Он слышал, даже видел это. Он видел Тину, которая сидит засвоим столом и разговаривает по телефону: называет имя Лес-ли, заглядывает в бумажку и произносит по буквам имя ДжудиМедфорд – М-Е-Д-Ф-0-Р-Д.

Но что он мог сказать? И в любом случае ему не представи-лось такой возможности.

– Что за... тут творится? – Бен Оливер – ненавистник бур-ных эмоций и излишне эмоциональных людей, верховный су-дья во всех вопросах жизни и смерти – вышел из своего каби-нета, прошагал по проходу и с ходу вмешался в дискуссию,щедро пересыпая свою речь ругательствами, которых и безтого уже прозвучало с избытком. – У меня и так достаточнотрудная работа, а теперь еще прикажете мне разнимать деру-щихся в моем собственном отделе?

Тина мгновенно овладела собой и заговорила первой:

– Извините за беспокойство, Бен, но нам тут необходиморазобраться с одним делом.

Голос Бена прозвучал холодно:

– А за что, собственно, мы тебе платим?Тина искусно отпарировала выпад:

– Бен, я сейчас слишком расстроена, я слишком запуталась в этом деле, чтобы судить объективно и профессионально. Мненужно знать ваше мнение.

Бен поморщился, недовольный таким ходом Тины, но все-таки согласился выслушать.

– Ладно, что тут у вас... что?

– Позвольте мне начать, – вмешалась Лесли, – чтобы выполучили полное представление о происшедшем.Тина вспыхнула от негодования.

– Мне кажется, я разговариваю...

Бен ткнул пальцем прямо в лицо Лесли.

– Ты начнешь. – Потом он ткнул пальцем в Тину. – Ты за-кончишь. А я задам вопросы. – Он свирепо взглянул на Джо-на. – И ты тоже здесь замешан?

Джон пожал плечами и изобразил на лице недоумение.

– Собственно, я сам еще не полностью в курсе дела.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Возможно, я имею отношение к этому.Бен встретился взглядом с Лесли.

– Хорошо, рассказывай – и побыстрее.Лесли начала речь в свою защиту.

– Мы делали сюжет о преступной небрежности врачей вклинике, где делают аборты. У нас есть все основания пола-гать, что клиника несет ответственность за смерть семнадцати-летней девушки.

– Что за клиника?

– Женский медицинский центр.

– Что за девушка?

– М-м... Ее звали Энни Брювер... Негритянка.

– Что за основания?

– Во-первых, заключение патологоанатома...Тут вмешалась Тина:

– Переписанные от руки выдержки из якобы существую-щего заключения, неполные. При отсутствии патологоанато-ма, который мог бы подтвердить их подлинность.

Лесли продолжала, словно сражаясь за свою жизнь.

– Имя патологоанатома Марк Деннинг, он работал в госпи-тале «Вестлэнд-Мемориал», где 26 мая умерла Энни Брювер.Он произвел вскрытие и написал заключение...

– Которое нигде не могут найти, – вставила Тина, – как исамого Деннинга.

– У нас также есть свидетельница, которая в то же время находилась в клинике и видела, что Энни сделала там аборт...

– Которая не желает ни записать свои показания на магнитофон, ни появиться перед камерой. И еще, Бен, спросите унее, кто родители этой девушки.

Бен взглянул на Лесли, ожидая ответа.

– Макс и Дин Брюверы.Имена ничего не говорили Бену.

– И кто они такие?Ответила Тина:

– Вероятно, вы помните первый митинг губернатора ивспыхнувшие там беспорядки. Макс Брювер принимал самоеактивное участие в потасовке, и мы засняли его, когда он изби-вал и оскорблял людей. А еще раньше он был арестован за ос-корбления и угрозы по адресу работников Женского медицин-ского центра. Этот человек – противник абортов.

Джон почувствовал необходимость прояснить этот вопрос.