Прорвёмся!
Шрифт:
– Это точно? Откуда знаете?
– Оттуда. С самой передовой. И вообще, я тебе что, шутник, что ли?! – прибавил я децибел в голосе. – Я только что свой бизнес под откос пустил, тебе этого мало? – я сделал упор на слове «этого».
– Давай, не тяни, не пизди и сделай как я сказал, и.. И это.. удачи, дружище.
– Подождите-подождите, ну правда, откуда? Это ж не просто так, взять и на всем крест поставить? Ну, блин, ну туману то не нагоняй.
Я вздохнул.
– Друг у меня военный эпидемиолог. Из очень серьезной конторы. Был. Он умер из-за этого, но успел мне позвонить. Все очень серьезно. Смертность высокая, заразность тоже,
– Ну да.
– Видел, что с продуктами? А с ценами! Думай, дружище, думай. И это… «ТеплоСтройМонтаж» пошли в жопу. На меня все вали. Пусть в суд подают, или читают договор. Ничего они сейчас с нами не сделают, так, на горло берут. Лан, не могу больше говорить, в город въезжаю. Бывай, удачи.
Я поспешно отключился, не желая продолжать и оставив Тимофея переваривать услышанное. Он не был моим другом, но он был нормальным мужиком, и не заслужил, чтоб его так просто взяли и кинули. Мысленно ещё раз пожелав ему и другим работникам удачи, я въехал в город и повернул на заправку.
***
– Привет, дорогой! – Люда подставила мне щёчку для поцелуя, и я ее с удовольствием звонко чмокнул. Тут же из коридора показалась здоровенная туша Боба, которая хрипловато пробасила:
– Привет, дорогой, – и дурашливо, как для поцелуя, вытянул посеченные в молодости и похожие на неровные вареники губы. Пахнуло перегаром.
– Иди в задницу. Люда, что за домогательства? – широко улыбнулся я и пожал протянутую ладонь.
– Это он такой на людях хорохорится, а домой пришел – и на диван. Совсем обленился.
– Боб, да ты старпёр! – сказал я, подавая пакет с продуктами Бобу. По пути к ним я заскочил в супермаркет, привычно изумился бедным ассортиментом и повысившимися ценами. Взял бутылочку водки, немного пива и всякой закуси типа колбасы неизвестного состава и с запахом мяса, кусок копчёного сала в вакууме, хлеба, готовых салатов и шоколадок дочкам Боба и Люды. У них долго не получалось завести детей, а потом сразу погодки. Сейчас им было 12 и 13 лет. Невесты.
– Оппа, пивас! – прогудел Боб, заглядывая в пакет и, быстро выдергивая бутылку холодного напитка, отправился на кухню.
– Не тебе. Вообще, что за манеры, ну-ка все поставь и не трогай! – возмутилась Люда и добавила сердито, – сейчас все сядем и будешь тогда свое пиво глотать.
– Макс, чё за праздник?
– Не праздник, – помрачнев, решил сразу зайти с козырей я. – Сава умер.
В прихожей сразу наступила оглушительная тишина, только я сопел, снимая обувь и куртку.
Боб со стуком поставил бутылку на кухонный стол. Вышел в коридор.
– Бля, – он как-то растерянно посмотрел сперва на жену, потом на меня. – Рассказывай.
– Сперва дайте пожрать. С утра не ел.
Люда молча и быстро разворошила пакет, выставила на стол пластиковые боксы с салатами, настругала колбасы. Спросила, буду ли я борщ и, получив согласие, налила полную тарелку, и ещё плюхнула в нее большую ложку сметаны. Мммм, вкусно то как. Я и правда проголодался, и, уже не обращая внимание на хозяев, усиленно замолотил ложкой, заедая его хлебом с салом.
Божеественнноооо…. Борщ был густой, наваристый, с небольшими кусочками мяса, таявшего на языке. Я почти рычал от удовольствия, не обращая внимания на расстроенную Люду и хмурого Боба, которому не терпелось услышать подробности.– Слыш, кишка, хватит жрать, рассказывай! – не выдержал друг.
– Наливай. Не все так просто.
Люда сердито фыркнула, а Боб ловко скрутил пробку и оформил три рюмочки. Выпили не чокаясь.
Потом я начал рассказывать. Слова давались мне легко, сказывалась практика последних дней. Рассказал о звонке Савы, о том, как поговорила по телефону Уля с неизвестным офицером. Про блок-посты (или санитарные кордоны?) на въезде в город. Про то, что нарыл сам и Кирилл в интернете. Говорил долго, даже охрип немного. Поэтому повторили по рюмке и я перешёл к главному.
– Короче, мальчики-девочки, я уже перевез своих в деревню, завтра с утра собираетесь и едете вы. Батя там места уже готовит, разместимся, ничего. Газелька твоя на ходу?
– Подожди-подожди, завтра?! Не, ну так как-то внезапно… – Люда аж опешила. А вот Боб наоборот, меня поддержал:
– А чего ждать то? Чего высиживать? Макс верно говорит, некогда. Помнишь, я тебе говорил, что какая-то хрень непонятная творится? А ты не верила! – Боб потёр нос-картошку, из которого добрые врачи когда-то поудаляли половину костей, не выдержавших встречу с кастетом в далёком девяносто пятом году. – Леха Цэренов пару дней назад звонил, говорил что-то, вояки закрыли завод… нууу, патроны там делают. Закрыли, а весь товар со склада вывезли. Подогнали грузовиков немеряно, солдат, оцепили все. За ночь загрузили и все вывезли.
Леху Цэренова я знал плохо, он был приятелем Борьки, пересеклись на каких-то соревнованиях в Барнауле, когда долго и вдумчиво выбивали друг другу мозги. Леха был коротконогим и короткоруким бурятом, плотным и мощным. А Борян тогда был длинным и тощим. Одному было плохо на длинной дистанции, другому на короткой. Оба были упертыми и злыми, и как-то так очень неплохо потом друг с другом поладили. И регулярно созванивались и переписывались даже тогда, когда спортивные карьеры у обоих закончились.
– Оппа, – я напрягся. – Завтра с утра я ещё скатаюсь в магазин, ещё патронов докуплю. Пока вы грузиться будете. Я, кстати, на свой пипелац прицеп взял, так что за раз все вывезем.
Потом мы долго обсуждали, что собирать в первую очередь, куда и в какую машину что пихать. При этом у похмельного Боба разболелась голова, так как Люда убрала водку со стола. И правильно, завтра за руль. Часов в восемь вечера пропиликали приходящие сообщения, в двух из которых были списки того, что надо докупить в магазине. Их прислала Уля и мама. И ещё в трёх сообщения интернет- банка о поступлениях средств – зарплата, премия и деньги под отчёт. Жить можно. Отбил в ответ: «Тимофей, спасибо».
Спать пошли только в первом часу ночи. Последняя связная мысль была о том, что первое, что я сделаю в деревне – это наконец то высплюсь. Лягу и буду спать. Сутки напролет.
***
Выспаться не получилось. Боб, скотина толстожопая, за день выспался, и теперь пол ночи ворочался, кряхтел, шумно ходил отливать, вздыхал и жалобно бормотал под нос, что больше так пить не будет. Эта бодяга началась часа в три ночи, и затих он только к шести утра. А в семь нас разбудила Люда, и погнала собираться. И началась очередная серия бедлама.