Прорыв осады

– Дайте сюда, – распорядился Павел. – Да, и ручку тоже…

Он принял список и на свободном месте вписал: «Доктор Павлов – одно место». И подтвердил той же закорючкой.

Сопровождающий подозрительно проследил за манипуляцией и упер хмурый взор в доктора Павлова:

– Документы?

Тот, не особо понимая затею этого странного «полковника», торопливо предъявил бумажку, которой прежде размахивал перед носом часового.

– Добро, – резюмировал сопровождающий. – Не отставайте, профессор, ждать не будем.

– Так это… – скрипнул вдруг Филиппыч. – А мы куда денемся? Анна Федоровна, машина ж не резиновая. И так впятером как сельди в бочке…

Он обращался к докторше, но у Павла не было иллюзий насчет того, кому именно эти слова предназначались. И ответ у него, к счастью, был.

– Собирайтесь, профессор, собирайтесь, – подтвердил он прежнее распоряжение. – Если свидетель заговорит, его должен кто-то понять.

На ворчание «санитара» никто не обратил внимания, а настаивать, получив разъяснение, Филиппыч не стал. Действительно, вчера ведь только говорили о внештатном египтологе.

«Санитары» крякнули, поднатужились и подняли носилки. Докторша, успевшая вколоть в руку пациента капельницу из своего чемоданчика, засеменила рядом, явно больше озабоченная его состоянием, чем происходящим вокруг безобразием. Окунувшись в привычные медицинские заботы, она даже успокоилась.

Кортеж, замыкаемый автоматчиками, удалился из палаты, и Павел вдруг остро почувствовал себя лишним. Как будто все внимание оставшихся агентов в штатском теперь было приковано к нему. Леваков кашлянул, видимо, тоже ощутив неудобство.

Интересно, как долго еще проработает камень смарров?

– Так, – произнес Павел, указывая на компьютер в руках Левакова, – значит, на экспертизу?

– Как можно быстрее, – согласился тот и невпопад решил продолжить: – Если сведения подтвердятся, то…

– Ма-лчать! – гаркнул Павел. Теперь только не хватало ляпнуть что-нибудь разрушающее образ.

Николай понял. Покосился на явно заинтересовавшегося майора и вздохнул:

– Извините, Павел Дмитрич. С языка сорвалось.

– Р-распустились у себя там… – проворчал Павел. – «Первый» отдел уже не указ… Идемте… Николай Павлович.

– Павлович? – еще больше заинтересовался майор. – А разве не Иванович?

Он как бы в сомнении оглянулся на коллегу.

– Иванович, – подтвердил тот. – Во всяком случае, пять минут назад был.

Майор смерил взглядом «полковника» и, профессионально преодолев вызванный артефактом порыв чинопоклонничества, молвил:

– Разрешите документы, товарищ полковник. Такое дело… Режим.

Леваков шумно вздохнул и, постучав себя пальцем по лбу, окончательно слил образ:

– Балда. Отчество мое выучить не мог?

Дожидаться реакции профессионалов Павел не стал. Бросок через разделяющее их пространство вышел поспешным, почти спонтанным – мышцы сработали еще до того, как мозг сообразил, что по-другому сейчас уже нельзя. Усилие оказалось оплачено вспышкой боли в раненой руке, и если бы первый же удар не достиг цели, то он оказался бы и последним. Однако майор все еще был во власти иллюзии и подобной активности от «полковника» явно не ждал. Бесчувственным телом он рухнул на койку, которую совсем недавно занимал египтянин, и счет сравнялся. Павел остался один на один с последним противником.

Что-то крикнул и отскочил в угол «физик», подхватив в охапку несколько артефактов… Отшатнулся от неожиданности Леваков – он, кажется, еще ни разу не видел пехоту отдела в работе… Но это все там, на фоне. На переднем плане остался лишь парень в штатском, уже отказавшийся от мысли вынуть оружие. Жаль, был бы отличный момент для атаки…

Удар-уход, захват-промах…

Обмен обманными, вполсилы выпадами, мгновенными, скользящими в одно беспрерывное движение… Секунда-две, и противники уже знали друг о друге все.

Агент – отличная реакция, полон сил и решимости. Но школа «теоретическая», пройденная в зале. Немножко шаблонно, немножко по учебнику… Без той искры, что превращает бой из выпестованного на ковре искусства в драку за жизнь…

«Полковник» – мрачный практик. Техника вторична, главное – результат. Если для победы нужно убить – убьет. Далек от лучшей формы, утомлен, левой владеет ограниченно…

– Ну что, полковник… Не бандюков тебе по горам гонять? – Агент осклабился. Он даже сейчас умудрялся работать не только руками. И ведь просчитал, подлец!

– Щенок, – процедил Павел. – Р-размажу…

Выпад-удар-удар… Блок…

А вот подсечка прошла!

Агент прокатился по полу, с грохотом снес стул. И вскочил, помятый, но теперь вдвойне осторожный…

Павел развернулся почти наугад. Он знал, что упустил отличный момент добить, но сперва нужно было дождаться, пока разойдутся радужные круги перед глазами. Еще один такой блок, и о руке можно будет забыть. Значит, нужно справиться раньше.

– Сзади берегись, – честно предупредил он.

– Ага, – агент не сделал даже попытки обернуться. – Смешно…

Николай, видимо, целился в голову, но массивный офисный стул оказался слишком тяжел. Удар пришелся по спине, и агент подавился окончанием своей фразы. Павел прыгнул.

Правой в солнечное… За уши, носом об колено… И завершающий уже по лежачему. Ногой. Щ-щенок! Тебе бы по тем горам!..

– А этого? – Леваков кивнул на «физика». – Разорется на всю фабрику.

– Н-не разорусь, – тот замотал головой, так что слетели очки. – Честное слово… Я как рыба…

Павел наскоро обшарил поверженного агента, вытащил из кобуры «макаров». Не лучемет и даже не «гюрза», но хоть что-то.

– Извини, связывать некогда, – произнес он и шагнул к ученому.

Шишка на затылке по-любому лучше, чем пуля. А очнется все равно не скоро.

– Теперь к процессору, – приказал он. – Мухой!..

Но все-таки, прежде чем выйти, он распахнул шкаф и прихватил пару полевых аптечек.

5

Процессор бесполезно было скрывать – напряжение вероятностного поля вокруг него засекалось простейшим детектором. Процессор бесполезно было защищать – любой из участников Ассамблеи был достаточно силен для штурма помещения, решись он столь грубо нарушить устав. Наконец, расположение процессора никогда не было секретным, о том, где он находится, в здании, знал буквально каждый, за исключением разве что сотрудников «Стройтреста». И поэтому было совершенно непонятно, зачем дверь в операторскую сделали потайной. Причем настолько потайной, что строители готических замков с их поворотными панелями в стенах и открывающимися зеркалами перевернулись бы в гробах.