Прощай — прости

— Эшлин! — Занавеска заколебалась. — Посмотри, что я нашел.

Она высунула голову из кабинки.

— Вот, — Сэм извлек из-за спины плечики с платьем. — Оно замечательно тебе подойдет.

«Оно» оказалось длинным жаккардовым платьем бледно-персикового цвета, которое струилось и развевалось подобно парусу, платьем, в котором она будет походить на перезрелую девственницу. Всего полгода назад оно наверняка пришлось бы Эшлин по душе хотя бы тем, что было достаточно просторным, чтобы она втиснула в него свой восемнадцатый размер. Однако с тех пор она стала намного стройнее и изящнее, а потому хотела продемонстрировать сей факт окружающим. Но Сэм ничего не знал об этом. Он понятия не имел, что Эшлин сбросила не один фунт лишнего веса, потому что она не рассказывала ему об этом. Эшлин чувствовала, что это может изменить его отношение к ней, и Сэм, возможно, бросит ее, если узнает, что она не всегда была такой стройной блондинкой, как сейчас.

Так что было бы несправедливо ожидать от него понимания ее ненависти к просторным нарядам. «Сохраняй спокойствие, — сказала она себе. — Не приписывай грехи Майкла Морана любому мужчине, вошедшему в твою жизнь после него».

Протянув руку, она взяла у Сэма платье. Лицо его расплылось в улыбке, и она улыбнулась ему в ответ. Повинуясь внезапному порыву, Эшлин подалась к нему и поцеловала в щеку. Было нечто невероятно обаятельное в улыбке Сэма, этой лукавой и озорной усмешке, которая осветила его лицо. Стоя перед ней в снежно-белом джемпере с треугольным вырезом и выцветших джинсах, облепивших его длинные ноги, он был неотразим. Одна из девушек-продавщиц не сводила с него глаз с того самого момента, как они вошли в магазин, так что Эшлин пришлось метнуть на нее выразительный взгляд собственницы — «Руки прочь от моего мужчины!»

— Держу пари на десять фунтов, оно изумительно подойдет тебе, — уверенно заявил Сэм, когда она вновь скрылась за занавеской.

Наверное, его отношение к одежде объясняется тем, что он так долго жил в Штатах, решила Эшлин, снимая платье с плечиков и надевая его на себя. Не считая таких мест, как Калифорния, люди в Соединенных Штатах Америки предпочитали намного более консервативный стиль в одежде по сравнению со своими собратьями в Европе, не так ли? Впрочем, Эшлин отнюдь не была в этом уверена. Однако она должна оправдать Сэма за недостаточностью улик. Совершенно определенно.

— Оно замечательное, Эшлин. — Он взял ее руку и поднял высоко вверх, заставляя подругу сделать пируэт, чтобы окинуть платье восхищенным взором со всех сторон. Втайне Эшлин подумала, что в нем она похожа на девочку-переростка, а не на взрослую женщину тридцати пяти лет от роду. Но Сэму оно понравилось.

— Оно такое сексуальное, — в полном восторге заявил он. — И ты выглядишь потрясающе.

Он по-медвежьи сгреб ее в охапку и прошептал ей на ухо:

— Ты такая сладкая, что мне хочется съесть тебя. Давай возьмем его.

— И на этом поход за покупками будем считать завершенным? — с надеждой спросила Эшлин.

— Точно.

— Я беру его.

Глава восемнадцатая

— Присаживайтесь. — Рабочий подтащил для Джо заляпанный краской табурет. Он застелил его газетой, и Джо с благодарностью опустилась на него. На этот раз желание присесть, причем побыстрее, было вызвано не усталостью, болями в спине или недавно появившейся болячкой — варикозным расширением вен. Причиной стало состояние дома.

Она ожидала увидеть чистенький, опрятный, только что отремонтированный коттедж, но, перешагнув порог, оказалась в зоне стихийного бедствия. В воздухе стояла завеса строительной пыли, а грохот перфоратора оглушал.

Рона частенько интересовалась у нее, уж не сошла ли она с ума, променяв свою уютную, современную квартиру в Малахайде [64] на старый, обшарпанный коттедж в Дублинских горах.

— Ты въедешь туда не раньше Рождества, — провозгласила Рона, когда Джо сообщила ей, что у нее образовался двухнедельный интервал между выселением из прежней квартиры и переездом в отремонтированный домик на тихой и спокойной улочке Редвуд-лейн.

64

Малахайд — фешенебельный, уютный и спокойный пригород Дублина.

— Подрядчик — очень надежный человек, и он обещает закончить все работы к пятому ноября, — ответила Джо. — Честное слово, Ро, подобный пессимизм вроде не в твоем духе.

Рона окинула подругу проницательным взглядом.

— Джо, если ремонт будет закончен к десятому ноября, мы отпразднуем это событие в ресторане — ты закажешь ужин по своему вкусу, а я съем собственную шляпку. Жаль, что ты еще не работала в «Стайл», когда мы с Тедом покупали наш дом. Я точно помню, как нам обещали, что он будет готов к концу августа. Но въехали мы туда в октябре, под проливным дождем. И мне так и не удалось избавиться от пятен дождевой воды на старом кремовом кресле матери.

Похоже, Рона в который уже раз оказалась права. Близилась середина ноября, строители работали в доме больше трех недель, а коттедж выглядел даже хуже, чем в тот день, когда она увидела его впервые.

Крошечная прихожая была затоптана до безобразия. Проливной дождь, не прекращавшийся целую неделю, остановил все работы на крыше. Сад превратился в болото, а починить крышу так и не удалось. Кажется, изначально в доме требовалось лишь заменить электропроводку, установить центральное отопление, кое-где починить водопроводные трубы да залатать крышу — так, во всяком случае, уверял ее подрядчик, приятель Марка.

Так почему, позвольте спросить, по прошествии целых трех недель дом по-прежнему выглядел, как строительная площадка?

— В общем, все не так плохо, как кажется, — гаркнул строитель, стараясь перекричать оглушительный грохот отбойного молотка.

— В самом деле, Том? Что ж, рада слышать, потому что, на мой взгляд, все очень плохо. — В висках Джо боль пульсировала в такт грохоту инструмента.

— Выключи его! — рявкнул Том в сторону кухни.

Его крик не возымел никакого видимого действия, и он оставил Джо в крошечном коридорчике ломать голову над тем, что, черт возьми, она скажет малярам, которые должны были прийти завтра.

— Чай? — предложил Том, выглядывая из-за двери, ведущей на кухню. — Мы как раз заварили свежий.

— Да, спасибо. А теперь расскажите мне, что случилось? — устало поинтересовалась Джо. Она встала с табурета, зашла в кухню и уставилась на дыру в стене на том месте, где раньше была раковина, и огромную щель, рассекавшую недавно забетонированный пол.

— Проблема с водопроводными трубами. Нам пришлось вскрывать пол. Вчера вечером я звонил вам в контору, чтобы предупредить, — добавил он, — но поскольку застать вас мне не удалось, я решил устранить ее без вашего одобрения. Это добавит нам пару лишних дней работы. Самое позднее ко вторнику мы все закончим.

— Завтра придут маляры, — слабым голосом напомнила ему Джо.

— Знаю, знаю. Я позвоню им и скажу, чтобы они явились во вторник после обеда, не раньше.

— Сахар? — осведомился мужчина, орудовавший перфоратором.

— Две ложечки, если можно, — отозвалась Джо. — А печенья у вас, случайно, нет? И таблетки прозака [65] заодно…

Они пили чай и говорили о том, что работа затянулась из-за дождя и проблем с водопроводом и что даже на телефонной линии обнаружились какие-то неполадки, если верить монтеру из «Телекома».

65

Прозах — лекарственное средство, антидепрессант.