Прощай, Рим!

— Счеты с немцами у нас большие, Орландо, — сказал Леонид. — Поэтому-то и надо, чтобы ваши развязали нам руки. Я больше не могу сдерживать ребят, да и не хочу!

— Хорошо. Я постараюсь разыскать синьора Москателли.

Леонид с Сережей пошли провожать Орландо. По дороге Леонид заговорил о том, что неудобно им всю заботу о продовольствии перекладывать на итальянцев, которым тоже живется не сладко. А если еще пополнение прибудет? Не натаскаются на такую ораву.

— Насчет этого вы не беспокойтесь. Я скоро приведу к вам Марио.

— А кто он такой?

— Его отец управляющий у Фонци.

— А Фонци кто?

— Помещик. У него одних овец тысячи голов. Марио — парень молодец. Все, что надо, сделает.

Через день Орландо явился с пополнением. Вытянулся в струнку перед Леонидом, козырнул по-военному: принимай людей, командир! Пока знакомились с новыми бойцами — среди них были грузин, узбек, армянин, украинцы и русские, — пока устраивали их и распределяли обязанности, прошло еще несколько дней.

Кей оказался необыкновенно веселым и понятливым, расторопным парнем. Уйму русских слов выучил, и стал неразлучным другом Ильгуже и Пете. Он любит рассказывать о своих приключениях. А жизнь у него и в самом деле была очень интересная. Родился он в деревушке, возле Порт-Судана. Семья была многодетная, совсем как у Ильгужи. С малых лет работал на плантации у англичан. Получал гроши, но и то радовался. Потом был поваренком на большом корабле, по всем океанам и морям поплавал. А какие штормы пережил…

Потом служба в британских королевских ВВС. Два года войны. Ночные полеты, бомбежки… Наконец прыжок с парашютом с горящей машины… Спасибо итальянцам, спрятали, накормили, и вот он здесь.

Но рассказывает Кей не поймешь на каком языке. Форменный «винегрет» из русских, итальянских, английских слов. И кто его знает, может, он еще и свои — суданские — подмешивает. А плут Петя слушает, кивает, поддакивает, а потом хватится за бока и покатывается. Хохочет и Кей.

Пока ждали, не покажется ли Москателли или Капо Пополо, в жизни партизанского отряда «Свобода» произошло несколько важных событий.

Внезапно занемог Николай Дрожжак. Вечером он вернулся с дозора, за ужином рассказывал о СТЗ, посмешил товарищей, вспомнив о переделках, в которые он попадал из-за собственной горячности, молодости, глупости… Словом, все было в порядке. Но вдруг в полночь он застонал, заметался. Леонид, потихоньку поднявшись, перебрался к нему — лег рядом. Пощупал пульс, спросил:

— Коля, что с тобою?

— Горю, Леонид Владимирович… — Он почмокал пересохшими губами и глотнул слюну. — Воды…

Леонид намочил полотенце в холодной ночной воде, которую притащил в котелке Ильгужа, и положил на лоб Дрожжаку. Компресс не помог. У больного начался бред. Он то жалобно звал кого-то искупаться вместе в Волге, то сердился, то умолял простить его. Долго оправдывался в чем-то, доказывал, что он нисколько не виноват, а потом зарыдал…

Леонид всю ночь не сомкнул глаз, просидел возле Николая. Когда рассвело, около них собрались бойцы из роты капитана Хомерики, Антон и Кей. Всем хотелось как-то помочь, чем-нибудь облегчить страдания товарища.

— Похоже, что воспаление легких, — с горечью сказал Леонид. — И так-то он лиха хлебнул больше всех… Слаб совсем, а если кризис начнется… У нас, как на грех, даже аспирина нет…

— Найду! — решительно заявил Петя Ишутин.

— Где, как? — удивился Леонид.

— Сейчас сбрею бороду и в Монтеротондо отправлюсь.

— И на первом же перекрестке влипнешь, да? Ты же ни слова по-итальянски не знаешь.

— А я немым прикинусь, — сказал Петя. — Никита, или давай сам шевелись поживее, или бритву мне вынеси. Нельзя не помочь Коле Дрожжаку. Он больше всех нас заслужил свободу!

«Дело рискованное, конечно, — думает Леонид. — Но если и впрямь воспаление легких, нам его без лекарств не выходить. Да и Петю, пожалуй, не удержишь».

— Ну что ж, добро. Вдвоем с Сережей пойдете. И видом он на итальянца смахивает… Только, пожалуйста, будьте внимательны. Не то и сами погибнете, и Коле не поможете. В аптеке скажите, что пневмония… — начал было Леонид и вдруг задумался. — Спросить-то вы спросите, а чем расплачиваться будете?

— Как говорит Ильгужа, бог дал зубы, бог даст пищу, — скалится Петя, намыливая щеку. — Бороду жаль, конечно, но была бы голова цела, шапку купим… Антон, одолжи мне пистолет.

— Нельзя! — категорически возражает Леонид. — Попадетесь с оружием — хана! Да и соблазна лезть на рожон не будет. Знаю я тебя!..

Побрились, почистились, обсудили, как лучше действовать, какие лекарства просить, и отправились Петя Ишутин с Сережей Логуновым в недалекую, но опасную дорогу. Друзья пожелали им счастливого пути.

Прошло, наверное, не больше двух часов. Вдруг сверху примчался запыхавшийся Кей. (Он с утра был в дозоре, вместе с Ильгужой вел наблюдение за шоссе.) Ноздри раздулись, широченная грудь ходит, будто кузнечные мехи.

— Френд командир!.. — Кей пальцами изобразил рога на голове. — Му-у, му-у… Очень много… Очень.

— Чего мычишь? — сказал Никита, поддразнивая его. — Бодаться, что ли, задумал? Давай пободаемся.

Кей опять замычал: му-у… му-у…

Партизаны покатились со смеху.

— Тише вы! — прикрикнул на них Леонид. — Он говорит, что коровы идут… Кей, а конвой… фашистов много?

— Фашист?.. Йес, йес! — Он поднял вверх ладонь, показал пять пальцев, а потом еще три.

— Ага, понятно. Таращенко, собирай людей. Пулеметчики там. Запасные расчеты тоже пойдут на всякий случай. Ты, Коряков, останешься здесь за старшего. Следите за сигнализацией. Если дело обернется плохо, три раза махнем кепкой. Тогда все уходите вниз. На первое время укройтесь в развалинах мельницы, а потом потихоньку перебирайтесь на виноградники. Там есть мелкие пещеры, итальянцы знают о них и разыщут вас. За Дрожжака отвечает Сажин. Пошли, Антон.

Они побежали вверх по ущелью. Кей всю дорогу, не умолкая, о чем-то рассказывал.