Прощай, Рим!

Солнце ушло за холмы. На дороге показался навьюченный мешками осел. За ним шли двое. А сзади, метрах в пятидесяти, шагал еще один человек. Партизаны смотрели во все глаза. С дороги донесся условный свист. Петр свистнул в ответ. Те свернули в лощину. Петр закричал: «Свои!» — и спрыгнул в овраг. Пригнувшись, побежал вперед. Споткнулся, упал… Когда он раздвинул заросли, чьи-то руки нежно обвились вокруг его шеи:

— Пьетро!

— Джулия! Милая…

Москателли махнул подростку, все еще топтавшемуся поодаль. Ему, видимо, было поручено наблюдать за шоссе. Мальчонка проворно скатился в лощину и через мгновенье был около них.

— Слушаю, компаньо Москателли!..

Если бы кто из партизан встретил его в России, голову бы дал наотрез, что малец этот выпал с цыганской повозки. Волосы черные, кудрявые, кожа смуглая, загоревшая на солнце и задубевшая на ветру. Лет ему, самое большее, пятнадцать-шестнадцать.

Москателли снял мешки и что-то сказал цыганенку. Малец схватил осла за ухо и отвел в сторонку.

Увидев Леонида, спускавшегося с холма, Москателли оставил мешки и побежал навстречу.

— Компаньо Леонидо!.. Вы герои! Русские — сказочные богатыри!.. — Он долго тряс руку Леонида. — В Монтеротондо про вас легенды рассказывают. Даже в Риме, говорят, переполошились…

— А мы все боялись, что вы опять будете ругаться.

— Древняя поговорка: победителей не судят… Ваши успехи и нас, итальянцев, окрылили. В Монтеротондо двух немецких офицеров прикончили. — Он показал на мешки: — Скажите, чтоб быстренько поели и в дорогу собрались. За ночь надо успеть подальше уйти.

— Правильно. Мы и сами понимаем, что нельзя нам тут оставаться. А куда пойдем?

— В Дженцано. Это южнее Рима. В эти дни здесь немцы все перевернут.

— Но как мы там устроимся? У нас-то ведь теперь больше тридцати бойцов.

— В виноградниках там есть такие же шалаши. Через пару недель, думаю, можно будет снова сюда вернуться.

Явился Сажин с двумя бойцами. Леонид велел им забрать мешки, покормить людей, а часть продуктов оставить про запас. Москателли обошел партизан, поздоровался с каждым, несколько минут смотрел, как они с завидным аппетитом уплетают еще теплые, душистые булки. Затем он опять отозвал в сторону Леонида с Сережей. Оказалось, что имеется еще одна новость, которую следует немедленно обсудить.

— Вчера в аптеку заглянул человек, прибывший сюда из Рима. Вроде мимоходом зашел, за лекарством каким-то. К слову спросил у Джулии: «Правда ли, что из вашей тюрьмы бежала группа русских?..» Джулия притворилась, будто ничего не знает. Тогда тот рассказал ей о происшествии в кинотеатре. Джулия все отнекивалась. А незнакомец улыбнулся и заявил: «Не бойтесь, я гапист». Девушка поверила ему, но виду не подала. Тоже улыбнулась и сказала: «Ну и что?» — «В Риме живет Россо Руссо [7], — настаивал человек, — он хочет повидаться с партизанами». Джулия буркнула, если хочет, пусть себе повидается, ей-то, мол, какое до этого дело. Тот опять улыбнулся: «Браво, ты настоящий конспиратор!» — и написал ей записку. Там было указано, где и когда Россо Руссо будет ждать человека из партизанского отряда. Джулия записки не взяла, но прочитала. Гапист улыбнулся и сказал: «В кармане плаща две газеты».

— В Риме и — Россо Руссо!..

Леонид задумался. Уж слишком невероятно все это.

— Вдруг провокация?

— Не должно быть. Я тоже краем уха слышал про этого Россо Руссо. Но поскольку точно ничего не знаю, не стал вам говорить о нем.

— Кто он? Что за человек?

Москателли пожал плечами.

— А как с ним можно встретиться?

— Придется в Рим съездить.

— Кому?

— Кому-нибудь из вашего отряда.

— А документы?

— Это я постараюсь устроить. Завтра от четырех до пяти Россо Руссо будет ждать вашего человека в траттории «Санто Пьетро» на улице Двадцать Первого Апреля [8].

— Логунова придется послать, — сказал Леонид, посмотрев на Сережу. — Как, не возражаешь?

— Нет, — обрадовался Сережа.

— Очень хорошо. От нас Орландо поедет. Он родился и вырос в Риме. Все закоулки и проходы знает.

— Кто же тогда нас в Дженцано проводит?

— Грасси. Он, правда, прихрамывает, но вынослив. Бывалый солдат.

— Потом снова сюда, значит, вернемся?

— Я за возвращение. Не знаю, что скажет Капо Пополо.

— Разве он все еще не приехал?

— Нет, не показывался.

— Хорошо, если его фашисты не сцапали.

— Не беспокойся. Он не из тех, кого легко схватить…

Пришли Грасси и Орландо. Интендант доложил, что бойцы накормлены, припасы розданы…

Леонид приказал выстроить отряд в глубокой балке по другую сторону холма.

Все двинулись туда. Стемнело. Шли молча. Была та минута, когда человек, покидая обжитое место, как бы оценивает прошлое и заглядывает в будущее.

— Товарищи, — сказал Леонид, присматриваясь в синей мгле к бойцам партизанского отряда «Свобода», — две ночи нам придется провести на марше. Днями в этих местах ожидается облава. Поэтому на время нам необходимо уйти из окрестностей Монтеротондо. Как следует проверьте ботинки, сапоги, портянки и котомки. Чтоб нигде не терло. Будем двигаться по ночам, без дороги… Чего тебе, Сывороткин?

— В моих, говорю, башмаках не то что две ночи, а двух часов не пройдешь… — Он задрал ногу в порванном ботинке: — Каши просит.

Москателли подошел к Никите, поглядел на его обувь и ловко скинул ботинок со своей ноги:

— Посмотри, подойдет?

Сывороткин метнул взгляд на ботинок Москателли уставился на Леонида.

— Раз предлагает, померь!

— Бери, бери, — сказал итальянец. — Я человек богатый, не разорюсь…

Ботинок пришелся впору. Тогда Москателли разул и вторую ногу и, посмеиваясь, влез в рваные, старые башмаки Сывороткина.

К итальянцу подошел Иван Семенович. Сначала отдал честь, потом пожал ему руку:

— Товарищ Москателли! Спасибо вам за хлеб-соль. За все добро спасибо. Мы вас никогда не забудем.

Москателли понял его без переводчика. Смущенно заулыбался и отошел.

— Пулеметы будем нести по очереди. Таращенко и Скоропадов пойдут впереди. Смотрите в оба. За Грасси отвечаете головой… Дидиашвили и Мирза сзади. Сигнал — перепелиный посвист… — Он повернулся к Москателли — Еще раз спасибо, компаньо. Джулия, а тебе особая благодарность за доверие, за бесстрашие.