Прощение
Шрифт:
— Но как вы попали в дом — ранчо охраняется? Как узнали, в какой я комнате?
— Нет тут ничего сверхъестественного. Я не вампир — летучей мышью обращаться не умею. Я столько лет владел этим ранчо и домом и знаю все их лазейки. С тех пор, как уехал, там ничего не изменилось. А как нашёл твою комнату? О, это было сложно! Во многие заглядывал! Один раз даже зашёл к Филу! Но он не проснулся, слава Богу! Адриаша, я твой дедушка! Живой и здоровый! Я не умер в Европе. Врачи сказали мне, что по всем признакам, меня медленно травили, и я решил не возвращаться домой, а туда послал ложное свидетельство
Уже начало смеркаться… Они проехали по дороге и направились вверх по холму к какому-то большому дому, скорее к замку, а ни дому, красивому, величественному, за высоким каменным забором. Когда похищенный увидел его, сердце забилось сильнее. Страшные подозрения закрались в его душу.
— Заедем ко мне в гости, — сказал дедушка.
Внук испуганно взглянул на него: он понял, что его похитили, и намерения возвращать домой ни у кого нет.
Они заехали во двор замка, и ворота тут же закрылись. Прибежали лакеи и помогли выйти из коляски хозяевам.
— Знакомьтесь, — сказал Гарольд. — Мой внук, Его Светлость сэр Адриан!
О! Так его ещё никто не называл! Лакеи поклонились. На душе у самого «сэра Адриана» было нелегко. Такое обращение ему даже не польстило.
Они вошли в замок. Гарольд всем представлял своего внука, называя его имя с титулом Его Светлости.
— Пойдём, я хочу лично показать тебе твои апартаменты…
— Апартаменты? — прошептал Адриан. — Спасибо большое, но зачем…? У меня уже есть…
— В доме своего дедушки у тебя тоже будут, — с улыбкой прервал его Гарольд. — Пошли же…
Они поднялись по шикарной, широкой лестнице, покрытой красным ковром. Повсюду царила роскошь, правда, несколько мрачная. Пока шли по коридорам, дедушка пытался шутить. «В этом замке есть личное привидение — я» — сказал он однажды, а Адриан только вежливо улыбнулся.
— Я вовсе не хочу, чтобы вы были привидением…
И Гарольд вместо ответа на ходу приобнял его. Вскоре они пришли. Это была такая роскошь, что просто захватывало дух! Красота! Начиная с огромной люстры, кончая гвоздиками на мебели: всё было произведением искусства. Несколько комнат, богато обставленных, большие окна, всё со вкусом… В таком месте мог жить разве, что король. Из глаза Гарольда встали слёзы: могла ли маленькая, деревянная лачуга на ранчо, в которой жил его внук, сравниться с этой роскошью? А Адриан? Ему казалось, что его подкупают. Он навсегда останется рабом…? Но, конечно, юноша виду не показал, вежливо поблагодарив. Дед тоже улыбнулся ему, а потом сказал:
— За окном темно уже. Как понимаю, ты домой уже не поедешь сегодня?
— Спасибо большое за всё. Мне у вас очень понравилось. У вас потрясающе красиво, но мне бы очень хотелось домой — там, наверняка, все волнуются. Но если это невозможно…я бы мог пешком дойти…Дорогу спрошу у…
Но Гарольд прервал его, сказав, что это невозможно, что не пустит на ночь глядя. Мужчина помолчал, глядя в карие, глубокие глаза внука и, глубоко вздохнув, всё же признался:
— И…и…чтобы быть с тобой честным, вряд ли отпущу когда-нибудь…
— Но…
— Но ты не будешь чувствовать ни в чём недостатка! — перебил его дед. — Этот дом не станет для тебя тюрьмой! Любое
твоё слово — закон для слуг. Все, что моё — твоё! Только не проси меня отвести тебя к этому извергу! Никогда! Отныне будете общаться только через адвокатов!— Но зачем я вам? Вы же меня совсем не знаете…
— Ты — мой внук, и я безумно люблю тебя. Той ночью, помнишь, я обещал тебя забрать? Я сдержал своё обещание. Правда, хотел это сделать после того, как всё закончится, но так получилось, что нужно было забрать сейчас, немедля.
— После того, как всё закончится? Закончится что?
— Я же тебе тогда сказал, что засужу этого мерзавца.
Адриан, хотя и понял о ком речь, всё же спросил, какого мерзавца он хочет засудить. Ничего не стыдясь, не краснея, дедушка ответил прямо, что его папашу. И голос благородного сэра даже не дрогнул. Юноша и раньше, как и многие, слышал легенды о крутом нраве отца Джеральда, потому перепугался ещё сильнее. Ему совсем не хотелось такого исхода. Только показалось, что всё изменилось в лучшую сторону, только все карты раскрылись, и стало понятно ласковое обращение, как тут такое!
— Нет…нет… Пожалуйста, не надо!
Дедушка, однако ж, оставался непоколебим. Оглядев прекрасные покои, словно бы удостоверившись, что всё в порядке, мужчина ответил внуку:
— Надо! Пусть отвечает за свои поступки, хватит мальчика из себя строить, маленького, робкого и нерешительного!
— Я не пойду против отца! Хоть и не он меня вырастил, всё же я не могу с ним так поступить… Это нехорошо… И, если бы он не был моим отцом, я бы тоже не смог. Я знаю, что такое рабство, тюрьма не лучше…
— Адриаша, солнышко, тебе сколько лет? Тебе нет и девятнадцати. Не то что двадцати одного. Ты — несовершеннолетний, и никто тебя спрашивать не будет! — почти торжественно объявил сэр Гарольд. — Хочешь ты этого, или нет, но я подам на него в суд. Пусть отвечает по заслугам. А ты, хоть и выглядишь, как молодой мужчина, по юридическому закону ещё ребёнок. Тебе всего восемнадцать лет. А теперь вдумайся, кем будет тот человек, который истязал не взрослого мужика-бугая, привыкшего к боям и боли солдата какого-нибудь, а восемнадцатилетнего мальчика?
— Но я простил его…
— Это Господу скажешь, я не Господь. «Я простил, — скажешь, — И Ты прости… Не ведает, что творит». И я знаю своего сыночка, так что не спорь со мной. Он трус! Видишь, я уже начал, как простолюдин разъясняться даже!
— Тогда кем буду я, оставшись с человеком, который хочет отправить моего отца за решётку?!
— Внуком этого человека, — невозмутимо ответил дедушка.
— Я не останусь. Я убегу!
— Это что ещё такое? Ты когда капризничать научился?
Тот не нашёлся что ответить.
— Адриаша, — мягко и ласково сказал сэр Гарольд, — Джеральд должен ответить. Это нельзя оставлять безнаказанным. Ты думаешь, я не спасу от него мальчика, которого когда-то хотел усыновить?
— Это похоже на месть…. Не надо мстить… Месть ни к чему не приводит. Только к разрушению самого себя. Поверьте, я не хочу для вас этого.
На сей раз не нашёлся что ответить дедушка.
— К тому же он ваш сын… — продолжил Адриан, но Гарольд прервал юношу, сказав: