Прощение
Шрифт:
Глава 7. Ты только мой!
Тёмный, мрачный, готический собор… Вокруг него — выжженная земля. К парадному входу ведёт аллея из высохших голых деревьев с корявыми ветвями. Адриан не хочет, но знает, что должен туда войти. Внезапно в тумане перед ним возник образ прекрасного принца в дорогих, старинных одеждах. Он подходит ближе и вдруг понимает, что перед ним зеркало, а красавец — его отражение. Оглядев себя, юноша видит, что одет в красивый наряд, красивый, но в такой, в каком, наверное, даже отец его дедушки уже не ходил.
— У тебя нет короны, потому что ты ещё слишком юн, чтобы быть королём, — раздался внезапно чей-то голос.
Адриан подошёл
— До-о-о-о-обрый и прекрас-с-с-с-сный….
– шептали уродцы.
— Ты всего лишь раб! Раб! Раб!
— Жалкий раб!
— Внешне ты принц, а в душе все то же ничтожество!
— Осквернённый, поруганный ангел!
— Жалкий и грязный!
— Одно твоё прикосновение отныне очернит любого!
Так они издевались над ним и унижали его, как вдруг покойник встал из гроба, гремя кандалами и цепями, и взмыл. Адриан поднял голову и увидел, что это не его копия, а…Джеральд. Хозяин схватил его за горло.
— До коли ты будешь ослеплять меня своей красотой? Мне гоняться за тобой до скончания веков? Ты только мой сын! Мой! Мой!
— Мой… Мой… Мой….
– отозвалось зловещее эхо, будто бы оспаривая его права на красавца-раба.
Джеральд отбросил сына в сторону. Адриан отлетел и упал на пол между скамейками. Внезапно кто-то сзади схватил его за талию, он почувствовал боль, будто бы между лопатками вонзили нож… А потом этот некто развернул его себе… Поцелуй на губах. Адриан с трудом открыл глаза и обнаружил что на него смотрит Берти. Палач развернул его опять в сторону гроба… Из темноты появилась фигура Ларри…
– Ну, что сейчас преподадим тебе урок, красавец! — проскрежетали его гнилые зубы. — Братик, приготовь его.
Берти выхватил нож, подставил её к горлу Адриана и стал рвать на нем прекрасней наряд… Бедняжка уже приготовился к кошмару, как тут с грохотом хлопнули двери, всё исчезло, и несчастный упал на холодный пол. И…заплакал…
Адриан почувствовал, как слезы текут по щекам, и открыл глаза… Сон… Кошмарный сон, похожий на другие, которые снились ему почти каждую ночь. Лицо его было мокрым, и он понял, что плакал и наяву, оттого и проснулся. На сей раз от этого, а иногда молодой человек просыпался от собственного крика.
— Что ты со мной сделал, отец? — прошептал Адриан и сел.
Лицо его заливали слезы. Ангел, поруганный, оплёванный, измученный ангел…
За окном светало. Рассвет осветил его прекрасное лицо, залитое слезами.
— Как я могу бросить тебя? — прошептал юноша. — Как могу оставить в такой момент, когда на тебя подают в
суд? Я не могу тут остаться, дедушка, и не потому, что он мой господин, а потому что он подарил мне жизнь… Он мой отец… О, Господи, — взмолился Адриан, — что же мне делать? Что будет дальше? Я умоляю, спаси его…Он больше не ложился, боясь уснуть и увидеть очередной кошмар.
Через несколько часов к нему постучали, сначала один раз, потом второй. До Адриана дошло, что нужно дать разрешение войти.
— Доброе утро, Ваша Светлость! — раздался голос слуги. — Можно к вам войти?
— Конечно!
— Спасибо, Ваша Светлость, — в комнату вошёл высокий мужчина, наверное, ровесник Томаса. — Разрешите поинтересоваться, сэр, как вам спалось?
— Спасибо, прекрасно.
— Мы очень рады, — деликатно улыбнулся слуга, заметив, что постель практически не смята, и видно, что в ней никто не спал. — Я приготовил вам ванну, Ваша Светлость.
«Ужинать не стал, спать не стал, — подумал Адриан, — и ещё не стану…». Нет, это было уже слишком, и он застыдился самого себя! Что про него люди подумают? Что он и не моется ещё? Вот позор!
Адриан поблагодарил и улыбнулся. И пришлось ему повиноваться. Впрочем, как всегда…
— Его Светлость просил передать, что ждёт Вашу Светлость в большой зале справа от ваших покоев, — перед тем как уйти, сказал слуга.
Чуть позже, выйдя из ванны, одевшись, Адриан пошёл в ту самую большую залу. Большая зала… Большой дом…
И тут послышалась нежная красивая мелодия. Молодой человек приостановился. Он поймал себя на мысли, что в первый раз его так тронула музыка.
Гарольд играл на рояле. Это успокаивало его. Мужчина так глубоко ушёл в себя, что не заметил Адриана, который был здесь уже несколько минут. Его Светлость обернулся и улыбнулся внуку:
— Моя радость!
— Как красиво… — зачарованно произнёс тот.
— Что красиво? — не понял дед.
— Музыка… Вы так красиво играете.
— Спасибо большое! Я люблю это занятие. Подойти сюда. Что ты там стоишь?
И он подошёл.
— Хочешь попробовать?
— Я не умею.
— Это легко! Садись. Я научу тебя.
Гарольд уступил ему стул и еле уговорил его сесть. Тот хотел стоять. Дед объяснял ему, как играют, рассказывал про октавы, педали, доли, ноты… Странно, но внук быстро всё схватывал.
— Ты быстро научишься.
— Спасибо… Но ведь не за несколько часов? — улыбнулся Адриан.
— Ну, за несколько часов, конечно, нет, а вот… — и тут он понял, к чему тот клонит. — Послушай, Адриаша, — и успокаивающе погладил внука по плечу, — я понимаю, ты меня не знаешь. Я понимаю, что ты вынужден будешь привыкать, но я со своей стороны буду помогать тебе это сделать. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя тут узником, я не хочу против твоей воли удерживать тебя, но… мне придётся, если понадобится… Дело начато. Постановлением суда Джеральду запрещено тебя видеть, только с разрешением и при крайней необходимости. Постановлением суда, ты должен жить у меня. Прости меня, что так вышло. Назад пути нет… Я не отдам тебя Джеральду.
— Но он же…
— Он не отец тебе, — прервал его Гарольд и взял его руку в обе свои ладони. — Отцы так не поступают. Ты рождён от него, но вырастил тебя другой. Вот он и папа. Пошли завтракать. Ах, да…! Маленькая просьба — зови меня на «ты».
Дома волновались безумно, места себе не находили. Но оставались в неведении не долго. Мистер Стюарт каждый день приходил. Фелиция, Даррен и Фил — тоже. Они поселились в гостинице, потому что леди не хотела, чтобы её дражайший супруг чувствовал себя неуютно в доме бывшего хозяина. Через несколько дней после похищения Адриана к ним в дом его отца постучала полиция. Тут-то всё и выяснилось!