Прошлое

Перестав осознавать происходящее вокруг, впервые за многие и многие дни жуткого плена, я уснула по-настоящему. И меня не заботили ни ярость метха, ни угроза с его стороны, ни отсутствие возможности быть в безопасности на этом звездолете. Я нашла эту безопасность глубоко в себе, без остатка провалившись в нее, утратив всякую связь с настоящим…

Проснулась с ощущением… мира в душе.

Поднявшись с тонкой подстилки, отодвинула дверь, отделявшую мою крошечную территорию от пространства каюты Кирена. Метха — как и подсказывали мне слух и обоняние — не было. Тело ощущалось легким и воздушным — непривычно не моим. Собственная нагота не беспокоила — я просто не думала об этом. В голове роились самые разные мысли, но все они касались одного намерения — пошалить! Я твердо знала, что шалости и забавы всегда приносят много веселья…

Практически заученными до автоматизма действиями я перемещалась по каюте, посетив купальню, и покушав. Еда обнаружилась на приметном месте — я не сомневалась, что ее оставили для меня. План шалости к моменту насыщения окончательно сформировался в моем сознании, а чувство сытости придало энергии и уверенности. Я с головой окунулась… в игру.

Метнувшись к двери, отделявшей личную жилую территорию капитана от общественной части звездолета я уверенно пробежалась пальчиками по клавишам магнитного замка. Комбинация не стала секретом — сколько раз, затаившись в своей темной норе, я наблюдала за уходом своего хозяина…

«Я все подпалю!» — Так развлекалась я когда-то, играя с младшим братом между огненными потоками Цезариона. — «Это всех позабавит».

Дверь бесшумно сдвинулась, открывая мне проход наружу. Откинув за плечи прядки светлых, слегка отросших волос, я шагнула вперед. Обнаженных полукружий груди сразу коснулся прохладный ветерок — это работала система циркуляции воздуха метхского звездолета. Ступать босиком было неудобно. Этот корабль явно создавался не с учетом комфорта его экипажа, поэтому пол изобиловал острыми металлическими зазубринами и шероховатостями. Но я, ведомая своей задумкой, уверенно двигалась к цели — туда, где раздавались отрывистые и гортанные звуки, характерные и для языка четырехруких.

— Он недостоин права называться воином! — Шагнув в широкий проем помещения, где собралась, казалось, вся многочисленная команда метхского каботажного звездолета, я узнала высокий голос Гринода.

— Это мой корабль, — сухо и безразлично прозвучал в ответ голос Кирена. — Но я никого не держу. Если кто-то считает для себя недопустимым летать под моим командованием — можете катиться. Прямо сейчас!

— Без команды ты будешь возвращаться без добычи! — Судя по голосу, Гринода трясло от ярости и бессилия — остальные лишь глухо роптали, не решаясь откровенно выступить против капитана. — И лишишься дохода и репутации! Не думай, что пренебрежение мнением воинов на тебе не скажется. Я гарантирую — о твоем позоре узнают все!!! Если ты не одумаешься…

— Что ж… — безразлично протянул в ответ Кирен.

Но я, ведомая стихийным желанием помочь, как и всегда в случае каких-то проблем, предложила:

— Надо позвать Дарга, он сможет разобраться в проблеме, — вера в брата незыблема!

Но стоило мне заговорить, как словно сработал невидимый сигнал — тишина стала абсолютной. Все, кто находился в большом зале, стремительно обернулись в моем направлении. Изумление в их взглядах, стоило осознать факт моего присутствия, мгновенно сменилось отвращением… брезгливостью… злобой!

Я, удивившись ощущению необъяснимого недовольства, робко застыла на месте под прицелами множества взглядов.

— Вот она! — Взвыл Гринод.

Его рывку вперед помешали оказавшиеся на пути метхи и… так же метнувшийся вперед Кирен. Еще миг назад хранившее отпечаток неизменного спокойствия лицо моего хозяина на глазах преображалось. Вплотную ко мне, заставив испуганно вздрогнуть, он подскочил, немногим не пылая бешенством!

— Убогая!

Взревел так, что я в ужасе вжалась в стену позади.

— Извращенец! — Почти одновременно донесся вопль Гринода.

И вторящие ему голоса зарычали:

— Мерзость! Самка! Она отвратительна! Немедленно уберите это ничтожество отсюда.

— Убейте же ее! — В исступлении ненависти продолжал визжать Гринод откуда-то из-за спины моего ужасающего хозяина. — Только кровью мерзкой арианки можно излечить разум нашего собрата. Вернуть ему честь воина! Истинную пару и достойный жизненный путь!

Но совсем не всеобщее отвращение и призывы неадекватного от злобы метха испугали меня до оторопи. Затея с шалостью обернулась неожиданным исходом — мне совсем не стало весело.

Наоборот…

Нависнув надо мной, метх, словно отрезал своим мощным телом меня от всего мира. Пусть он не касался меня, но был так близко, что ощущение давления стало реальным — меня словно вжимало его гневом в металл позади.

А глаза…

За всю жизнь я не видела взгляд, настолько жестокий! Настолько холодный и… ненавидящий. Он обещал мне смерть?!

Ужас осознания — я совершила ошибку — и непонимания причин этого гнева, деморализовал совершенно. Губы непроизвольно задрожали, а из глаз, оставляя на щеках холодные дорожки, потекли слезы…

— Дарг! Дарг! Дарг! — Не понимая, что происходит, я мысленно молила брата вмешаться. Заступиться. Как всегда, помочь.

И только когда безмолвное бешенство метха нарушил рык, осознала, что шепчу имя брата вслух.

Все случилось мгновенно. Где-то рядом еще звучали призывы к моей смерти, запахи рвоты отравляли воздух, визг Гринода бил по ушам, а меня неведомой силой швырнуло об стену. Это одна из рук Кирена стиснула мое плечо в безжалостном захвате и швырнула в коридор.

Не успела я очнуться от удара, как тело вновь вскинули вверх, вынуждая подняться на ноги. И вновь швырнули… Новая волна боли пронзила правый бок — им я налетела на очередную переборку.

К моменту, когда метх закинул меня в свою каюту, тело превратилось в один большой ушиб. Я ощущала и кровь, сочившуюся из множества царапин. Страх — животный и безграничный — парализовал разум, я мало что понимала в происходящем. Только отчаянно хотела перестать бояться!

— Я убью тебя сам! — Кирен действительно кричал. Интонации его голоса поразили, заставив из последних сил отшатнуться к стене, ища хоть какое-то укрытие.

Свист клинков раздался рядом — я инстинктивно зажмурилась, толком и не понимая, откуда исходит угроза.

— Я больше н-не б-буду так играть, — сквозь рыдания, ладонью размазывая слезы по щекам, забубнила я, пытаясь снискать прощения. Знала, что так должно поступать, если провинишься. Пусть и не понимала сейчас, в чем моя вина?.. — Прости меня.

Клинки замерли по обе стороны шеи. По обнаженной груди скользнули отсеченные кончики волос. Дыхание замерло в груди — это я почувствовала прикосновение обжигающего холодом металла. Глаза испуганно уставились на лицо метха.

— Что-о?

Он в недоумении смотрел на меня. Сейчас в его взгляде я видела и… изумление.