Просо судьбы

Ежи недоумённо покосился на гвардейцев — не ошибся ли он, и это точно тот человек, что, по словам очевидцев, весьма успешно противостоял лидеру пиратов, которого прежде не смогли остановить не самые слабые защитники Ремесленного квартала — тот же эмир. Но нет, в глазах «чаек» было всё: любопытство, интерес, напряжение, даже некая зависть, только не снисхождение или пренебрежение.

— Это он? — всё-таки уточнил Ежи, почему-то негромко.

Гвардейцы сразу поняли, кого он имеет ввиду, и согласно пожали плечами либо кивнули, без усмешек и шуточек — даже РоСтайни, признанный любитель повеселиться, промолчал, как-то очень серьёзно изучая идущую троицу — казалось, даже хмель на время покинул его.

— Если б ты только видел, что они вытворяли с тем драконьим выходцем из Архипелага, — негромко проронил сидящий рядом Палий. — Я и то не всё смог узреть, даже находясь поблизости, — хрюкнул, словно обозначая шутку.

За столами стали возвращаться к прерванной трапезе и сдержанным разговорам, словно все вдруг поняли, что не очень прилично вот так пялиться, хотя нет-нет, да и продолжали бросать короткие взгляды на любопытную троицу. Вот только за столом принцесс, кроме приветственного взмаха маркиза — словно старым знакомым, на что ответил лишь эльф сдержанным кивком, ничего не изменилось — Лидия проигнорировала это явление, а её сестра, сидевшая спиной к залу, о чём-то оживлённо беседовала со вторым дворянином в летах.

— Эй, Ройчи, шлёпай сюда! — донёсся визгливый голос гоблина, после чего он подскочил и энергично замахал руками.

Рыжий с удивлением наблюдал за возникшей вокруг стола наёмников суетой. Гном ловко остановил пробегавшую мимо служанку и что-то втолковывал ей, тролль встал и направился в сторону столов, сервированных для важных господ и, не особо церемонясь, подхватил свободный стул со спинкой. Гоблин же в это время отчего-то снял со стола пивной бочонок и задвинул его под ноги гному.

— Однако, — не удержался Бирон и, не донеся кубок до рта, прокомментировал: — Будто цацу какую встречают, — сделал глоток вина, пожал плечами и завершил. — Наёмники… — будто это что-то объясняло и, бросив хитрый взгляд на Ежи, добавил, — Странные какие-то.

Рыжий никак не отреагировал на эти слова. Что тут скажешь? У военных — регуляров всегда было своё отношение к вольнонаёмной братии, и — ничего тут не попишешь — между ними всегда было соперничество, частенько пробегала чёрная кошка, отчего в тавернах люди (и не только) постоянно спускали пар кулаками и всякими подручными средствами. Но, во всяком случае, в голосе гвардейца именно сейчас не прозвучало ни капли высокомерия или презрения. А что до странностей — так с этим не поспоришь, он и сам был очень даже согласен с гвардейцем.

Человека усадили на стул, сноровистая служанка уже притащила дымящееся блюдо, все тут же сами попадали за стол и с каким-то ожиданием уставились на товарища. Кроме шалюрки, что молчаливо замерла за правым плечом мужчины. Тот неторопливыми, по мнению Ежи, чересчур уж медленными движениями перехватил волосы лентой, и тогда рыжий наконец-то увидел лицо — в профиль — с прямым носом, высоким лбом и… растянутым в улыбке губами. В общем, наёмник явно оценил заботу со стороны товарищей. Дружное хмыканье за столом, сказало Ежи о том, что он не единственный подглядывает за этой компанией.

— М-да, — глубокомысленно проронил Палий, — даже не знаю, кем бы я себя почувствовал, если бы вокруг моей персоны вот так суетились «тёмные» и «светлые». Каким-нибудь властелином мира, — завершил театрально-мечтательно.

— Ага, — тут же донёсся полный сарказма голос Бирона, — по мне так проще сразу повеситься, чтобы не мучиться долго, — и тут же пояснил свою точку зрения: — Неспроста эти реверансы, одно из двух: или эти «друзья» серьёзно проштрафились, или потребуют взамен что-то этакое… услугу какую… а то и душу. В любом случае, человеку сложно конкурировать в фантазии с древними народами. Вот я и думаю, что наёмнику лучше сразу ножом по горлу… — Краем уха прислушивавшийся к вдохновенным комментариям РоСтайни Ежи едва сдержал улыбку — гвардеец наверняка вновь решил повеселиться за счёт товарищей, и тот не обманул его ожиданий, завершив свою речь низким, как бы потусторонним голосом: — Иначе пить ему кровь невинных младенцев и только-только вылупившихся драконышей, сидящих за этим столом…

— Тьфу ты! — воскликнуло в сердцах несколько человек, поведшихся на вкрадчивую интонацию Бирона. Остальные же откровенно ржали, хотя на вкус Ежи, тоже давившего улыбку, шутка была так себе.

В сторону их столика стали поглядывать с интересом и прислушиваться. Но тут появились новые действующие лица, более интересные с точки зрения перспективы.

На пороге стояли его бывшие товарищи. Бездоспешные, в рубахах навыпуск с влажными пятнами — как после тренировки и умывания. Палки в руках Кола подтвердили предположение Ежи — худой наёмник периодически занимался с бойцами их отряда, не отказывался скрестить учебный меч даже с покойным ныне одноглазым Сетром, хотя, по общему мнению, щадил пожилого командира. О причине, заставившей тащить своего буйного товарища тренироваться после наверняка не самого простого по количеству выпитого и съеденного вчера, можно было только догадываться — Лири выглядел неважно: взъерошенный, абсолютно мокрый до пояса, словно вылили на него несколько вёдер воды, с тяжело вздымающейся грудью и застывшим хмурым взглядом.

Кол неторопливо оглядел помещение, кому-то лёгким движением подбородка обозначил приветствие — Ежи он словно бы не заметил — тем не менее, направился за стол в противоположную сторону. Лири, двигаясь за товарищем, хрипло проревел в направлении стойки:

— Пива! И побольше…

И тут его блуждающий взгляд наткнулся на что-то, его чрезвычайно заинтересовавшее. По спине рыжего скользнул холодок — он узнал это внимание: когда пустота в глазах заполняется злобой и радостью, от громилы можно ожидать любой гадости. К сожалению, не он был предметом внимания — как ни странно, Ежи даже расстроился от этого, ибо мысленно уже был готов к схватке. В отличие от расслабленной, совсем не выглядевшей воинственно (даже тролль) и явно не готовой к неожиданному удару компании.

Огромный, в облепившей его безразмерной и распахнутой чуть ли не до пуза рубахе, наёмник выглядел, нужно заметить, весьма внушительно. Следуя за Колом, он в какой-то момент отклонился от курса и в три тяжёлых шага оказался возле стола, где завтракали «тёмные», «светлые» и люди — шалюрка к этому времени сидела справа от мужчины и перед ней тоже наличествовало блюдечко с какой-то снедью.

— Кого я вижу! Это же славные воины, прогнавшие пиратов, — голос Лири звучал вроде и негромко, но клокотавшая в нём ярость напрочь исключала миролюбие или даже намёк избежать конфронтации.

Но, как ни странно, сидевшие за столом, совсем не испугались. Гоблин бросил короткий взгляд на подошедшего и равнодушно вернулся к трапезе. Тролль и гном недоумённо оглянулись, но промолчали. А вот эльф и наёмник вообще проигнорировали здоровяка. Чем окончательно вывели его из себя.

— Я к кому обращаюсь?!

Ежи невольно пригнулся и сгруппировался, готовый в любое мгновение сорваться и бежать на помощь. Успеет ли — другой вопрос, он-то знал, насколько стремительным, несмотря на размеры и показную неторопливость, может быть Лири. Краем глаза он увидел, как к точке конфликта быстро приближается, считай, на мгновение потерявший из виду товарища, Кол.

В следующий удар сердца Ежи вообще потерял дар речи. Перед грозным рассерженным наёмником выросла тоненькая невысокая фигурка — словно бабочка перед драконом. Рыжий видел лишь кусочек профиля, но был совершенно уверен, что шалюрка не испытывает ни капли страха. То ли совеем не дорожит своей жизнью, то ли уверена в чём-то… В общем, поражён был не только Ежи, но и весь зал затаил дыхание. И даже Лири проглотил язык. Зато наёмники за столом наконец-то отреагировали — развернулись в сторону стоявших друг напротив друга громилы и девушки. Причём, опять же, волнения в их лицах не было совершенно. Лишь любопытство.