Просо судьбы

Ежи, сквозь хмельное туманное благодушие, кольнул небольшой шип раздражения: он, между прочим, тоже наёмник, и не сонеты своим луком сочиняет! Да, не повезло ему иметь отвратительную рожу, как у «тёмных» и соответствующие размеры, при которых тебя невозможно не заметить, тем не менее… О колоритной парочке треплются все, кому не лень: от прислуги до благородных господ — он сам был свидетелем диалога мастеровых, исключительно превозносящих «тёмных». Да, везёт, гм… парням, встревать в истории, но то количество небылиц, что бродит вокруг них — это что-то!

Рыжий вздохнул и долил себе вина, подумал мгновение и бросил в рот кусочек сыра — а то он таким темпом и до полудня не дотянет.

— Но то, что соседствовать с «тёмными» нормальным людям предпочтёт человек — это у меня в голове не укладывается, — сокрушённо покачал головой РоСтайни, и тут же продолжил свою мысль. — Про «светлых» вообще молчу. К чему я веду, — он наклонился совсем, как недавно Марек, и Ежи с трудом удалось не скривиться — он наконец понял, насколько пьян Бирон — словно восковая фигура, умеющая открывать рот и травить окружающих, вплоть до комаров и муравьёв перегаром, — ты ведь в курсе, что в команде с «тёмными» состоят гном, высокорождённый и человек? — губы его при этом презрительно скривились. Ежи лишь согласно кивнул, приветственно махнул рукой ещё одному гвардейцу по имени Палий, плюхнувшемуся на скамью рядом. Вернулась с кувшином вина и подносом снеди и уходившая парочка — вот такое самообслуживание придумали себе парни, покрутившись у стойки и о чём-то переговорив с дюжим барменом, сменившим на этом месте сына хозяина постоялого двора Мириула. — Так ты представляешь, они даже не дали ему выпить! — возмущённо повысил голос, чем привлёк внимание сослуживцев. — Стоило ему только сделать глоток вина, чтобы наконец-то промочить горло, как все его, так называемые друзья, включая этого здоровяка, — кивок на тролля, — накинулись, связали и поволокли к себе наверх, — в глазах РоСтайни было такое неподдельное негодование, что Ежи невольно «проникся». Хотя, если честно, он так и не понял, что за случай пытается ему влить в уши пьяный гвардеец. И, вообще — о ком речь? Он что-то интересное пропустил?

— Хватит заливать, Бирон, — весело подначил слегка помятый, но выглядевший не в пример бодрее Палий. — Наёмнику подсунула кубок с какой-то дрянью, возможно, что и с приворотным зельем, шалюрская драконица.

— Ну да, — подхватил ещё кто-то за столом, — так всё и было! — а Ежи с интересом навострил уши.

Как он понял, к тому времени, когда это всё происходило, его уже давно не было. Но всё, связанное с необычной компанией наёмников, чего греха таить, ему тоже было крайне любопытно. Соседство в одной команде «светлых», «тёмных» и человека — это по факту невозможно — раз, ибо само по себе нарушение всех традиций, правил, законов истории — это два. И вообще, так не могло быть по определению: вечные антагонисты эльфы, гномы — гоблины, тролли неминуемо должны были перегрызть друг другу глотки. Когда ему говорили раньше — о них же — Ежи только скептически ухмылялся (ибо об этом поведала Тамара, и сомневаться в её словах на тот момент было бы верхом глупости), но вот вчера он воочию убедился в существовании такого нереального союза. Он даже, ещё не будучи пьяным, попытался представить, что могло толкнуть человека на подобные «взаимоотношения» (резоны же «светлых» и «тёмных» — вообще категория заоблачных предположений). Соплеменники — есть соплеменники, и пусть люди не всегда уживаются друг с другом (яркий пример тому он сам), тем не менее, у них хоть рожи не напоминают задницу дракона («светлых» это касается в меньшей мере). Но они-то как-то уживаются!

Ежи хмыкнул про себя: может, когда ты наверняка знаешь, чего ждать от упрямого, порой непробиваемого гнома, заносчивого, холодного чистюли эльфа, тупого и смертельно опасного в гневе тролля, коварного и злопамятного гоблина, то и можно как-то с этим жить?.. И — если разобраться — такие «отношения» могут быть гораздо честнее, нежели в ином человеческом обществе, где по умолчанию все хороши, улыбки, подобно маскам, скрывают лица, а на деле, внутри гниль уже давно всё разъела… Ладно, эту интересную тему можно додумать на досуге, на каком-нибудь скучном дежурстве — наёмник надеялся, что в ближайшее время именно так и будет, а сейчас лучше напрячь уши. Пусть гвардейцы в подпитии ещё те сороки и фантазёры, но зерно истины, как говорится, ищущий да найдёт.

— …Не буду утверждать, что там было — сам не пробовал, — Бирон криво ухмыльнулся, — но видел я очень ясно, как шалюрка остановила служанку, налила из винного кувшина в чашу, чуть пригубила, а после подала наёмнику…

— Небось, загляделся на деваху, — поддел кто-то РоСтайни.

— Да что там смотреть, — пренебрежительно махнул тот рукой — на взгляд Ежи несколько наигранно, — тощая, будто сельдь, руке негде зацепиться — соскользнёт. Не важно, — решительно приложился к кубку. — Главное, что лишь стоило её приятелю — господину приложиться к вину, как его, так называемые товарищи, вскочили, будто ошпаренные, а громила, — очередной лёгкий кивок в сторону мирно грызущего кости тролля, — как зарядит в голову мужику… — он, от невозможности адекватно передать увиденное, просто закатил глаза, а сидящие за столом, не важно, видевшие то, что происходило или нет, уважительно покосились на огроменные бицепсы «тёмного» и его пудовый левый кулак, покоящийся на столешнице — правая рука в этот час была занята удержанием очередной здоровой кости у рта, и, наверняка, почти у каждого нарисовалась такая картина: перезревший помидор в крепкой ладони. Страшно представить, что может случиться с обыкновенной человеческойголовой при неосторожном соприкосновении с этой лапой.

Ежи первый не выдержал наступившей театральной паузы.

— Он что… прибил его?

— Да нет, — Бирон снисходительно хмыкнул, — просто оглушил, — и тут же воздел указательный палец с хитрецой акцентируя внимание на последующих словах. — Но это не главное, потому как эти «друзья» из «светлых» вместо того, чтобы вступиться за товарища, наоборот, навалились с двух сторон и скрутили наёмника.

За столом воцарилась ошеломлённая тишина — сидящие были поражены степенью коварства, которую продемонстрировали соратники из оной команды.

— А твой знакомец, Лири, — РоСтайни многозначительно посмотрел на рыжего, был просто в восторге от происходящего, ревел и веселился так, предлагая свою помощь, что у нас, сидящих за несколько столов от него, уши заложило, — неожиданно погрустнел. — Её Высочество, правда, тут же покинула зал, — вздохнул, — а за ней и амазонки.

Насмехаться над гвардейцем никто и не подумал. И дело даже не в том, что «чайки» были не прочь провести весело время с воительницами принцессы, с которыми всегда были дружны — а девушки, между прочим, отвечали им взаимностью. Просто буйный и неконтролируемый громила — наёмник, вынужденный соратник, в который раз напомнил о том, с кем приходится иметь дело и в каком сложном положении они находятся.

Зал постепенно стал заполняться людьми, в основном, конечно, крепкими мужчинами из разных отрядов в несколько обезличенных нарядах — после произошедших событий мало кто смог сохранить в целости свою одежду с соответствующими цветами принадлежности. К примеру, те же гвардейцы на дежурствах щеголяли серыми туниками и плащами (впрочем, они продолжали по инерции сохранять конспирацию, но наверняка на особый случай держали красно-жёлтые плащи и сюрко с расправившей крылья чайкой). Вон, правда, у окон расположилась очень серьёзная дама с квохчущими вокруг служанками. А недалеко устроились две амазонки, ну, совсем молоденькие девчонки, склонили друг к другу головы, принялись о чём-то шептаться, словно кто-то реально тут мог их услышать, постреливая по сторонам озорными глазками и прерываясь на довольное и весьма приятное для ушей хихиканье. К троллю присоединился гоблин и, судя по его жестикуляции и удручённой мимике здоровяка, тот вычитывать его. Но тут к ним за стол подсел гном, и мелкий «тёмный», что-то пробурчав, налёг на еду, пренебрегая при этом, между прочим, и вином, и пивом. А гном, — Ежи, пристально наблюдавший за ними, не пропустил этот момент, — довольно осклабившись, основательно плюхнулся задом на скамью, перед этим дружески, от всей души, хлопнув большого «тёмного» по плечу (на зеленокожего бросил лишь короткий взгляд, фактически проигнорировал). Когда же тролль подвинул ему пивной бочонок, радостно потёр руки и, не теряя времени на какую-то пищу, тут же опрокинул в себя две полные кружки, а уж потом — третью — стал задумчиво и неторопливо потягивать, пока так и не прикоснувшись к еде.

Разомлевший от выпитого и съеденного Ежи облокотился о столешницу и с интересом поглядывал по сторонам. В надежде таки узреть Тамару. Хотя сквозь благодушное настроение нет-нет да и прорывалась мыслишка, что как бы он вместо очаровательного девичьего личика не узрел злобную харю Лири — и не пора ли в связи с этим делать ноги из трапезной. Но вот сил просто встать и уйти, не было — чересчур пригрелся.

Вскоре появилась Её Высочество наследная принцесса Лидия с сестрой, белокурым ангелочком Руфией в компании двух дворян, одним из которых был маркиз РоПеруши и тоже заняла столик у окна, рядом с молчаливой и какой-то отстранённой дамой. Несмотря на то, что Лидия была в достаточно простом платье, внимание она привлекла всех в зале, была ли в том виновна её несомненная привлекательность или аура власти, буквально исходящая — не важно. Да и как себя вести-то в её присутствии? Она, как ни как, наследница трона, и пусть до сих пор как бы номинально сохраняется её инкогнито, но всё-таки! Вряд ли в этом зале — и на постоялом дворе в целом — собрались случайные люди, и её, гм, тайна наверняка известна практически всем. Впрочем, слава Единому, это не его головная боль — соблюдение или нет этикета и определённых ритуалов.

Вообще, было бы жаль, если бы такая очаровательная королева не состоялась. Пока всё ни к чему хорошему не шло — Ежи не относился к категории законченных пессимистов, скорее наоборот, но смотреть на вещи реально — важное качество для наёмника, а силы, вознамерившиеся скинуть с трона род Берушей чересчур уж серьёзны. Целенаправленны, жестоки и подготовлены. Подмять под себя стражу, наводнить столицу отрядами с разных концов королевства, для пущей сумятицы пропустить в город уруков и — по слухам — пойти на сговор с «ночными» и расколоть церковь Единого… И наверняка восстание шалюров на западе тоже их рук дело — чересчур уж «вовремя» подняло голову это беспокойное племя. Да, в коварстве внутреннего врага королевства не стоит сомневаться… А как было бы неплохо тут остаться, если б у Лидии хватило сил, выдержки, сторонников и везения решить всё в свою пользу — наверняка Агробару после этой смуты пригодился бы верный воин.

Оживление за столом отвлекло Ежи от размышлений, и он посмотрел, куда было обращено большинство взглядов сидящих. По лестнице спускался мужчина средних лет с распущенными чуть ниже плеч русыми волосами, в кожаных штанах, рубахе навыпуск, расстегнутой на груди. Судя по всему, это и был тот наёмник, что сумел договориться с пиратами — Ежи ещё не имел возможности его видеть, но именно рядом с ним шёл уже известный по прорыву из дворца эльф. А сзади, словно тень, скользила тоненькая девушка — шалюрка. Компания спускалась неторопливо — высокорождённый явно подстраивался под какую-то тяжёлую и неуверенную поступь человека. По сторонам наёмник не смотрел — вообще, увидеть выражение лица было проблематично из-за спадающих волос, будто зашторивающих глаза — во всяком случае, с того ракурса, откуда вёл наблюдение рыжий.