Во Франции неважные дела.Продукты дорожают и вообще.Но Франция вполголоса поетпод контрабас, ударник и рояль.В Италии, глядишь, то наводненье,то террористы, то землетрясенье —она поет, поет под мандолинуили гитару или просто так.Америка в преступности увязлаи с неграми никак не разберетсяи те поют. И белые, и негры.Приплясывая перед микрофоном,блистая приглушенным саксофоном…А нам и Бог велел. Поем народные.Попсовые. Старинные. Походные.Блатные. Философские. Победные.Полезные, безвредные и вредные.На шаре тесненькомстолпились
мы,друг другу песенкипоем из тьмы.
«Над грустною землею Грузии…»
Над грустною землею Грузии,над молчаливыми вершинамистолетья сумрачные, грузныеСоюз довлеет нерушимый.Молчат твои селенья горныеи города твои долинные,таят сопротивленье гордое,хмельное, непреодолимое.Мужчины – воины в загулеи по сопротивленью братья.Их не сломили, не согнулиРоссии дружеской объятья.И смуглые твои красавицыиз поколенья в поколение —политика их не касается —участвуют в сопротивлении.На каждом доме с галереямираспяты на веревках платьица.От игр воинственных дурея,и дети здесь сопротивляются.Полотна Пиросмани. Чинныекрестьяне, кони и олени,застолья длинные, кувшины винныеучаствуют в сопротивлении.Храм из туманного песчаника,немеркнущее семисвечие.Сопротивление печальное,сопротивление извечное.И ты же вырастила гениябезверья, палача, раба.Руси властительной отмщение.Но кровью страшное крещение,твой сын, он начинал с тебя.
19 апреля 1982
«Армения, страна-печаль…»
Армения, страна-печаль.За что судьба тебя карает?Мечом рассечена сплечадавным-давно. А все – живая.Одаривая землю светом,по миру разлетелась стаяптенцов твоих. Тебе неведомпокой. Идешь навстречу бедампо лезвиям камней, босая…
1984
«А когда уезжать собрались…»
А когда уезжать собрались —провожанья, прощанья, прощенья,сборы, споры в квартирах пустых…Кому в путь, кому снова под дых,А кому – ожидание виз,получили уже разрешенье.– Вы когда?– Мы в четверг.– Нам отказ.Срок истек, подадим еще раз. —Чей-то родственник щелкал и щелкалобъектива внимательной щелкой.Лиц еврейских и русских смешенье.Фото – тем, кто уже собрались,у кого ожидание виз,кто уже получил разрешенье.А оттуда неясные вести.Эти едут, те ждут, те на месте.Кто здесь мать? Кто сестра? Кто стукач?Эта плачет. Плачь, милая, плачь.Сын мой был в долгосрочном отказе, я знал.Но тогда кто кого – я его провожал.А фотограф все щелкал и щелкалобъектива внимательной щелкой.
Тогда я увидел молодую женщину. Она ни о ком не плакала. Она была красивая, красивая, красивая! Я спросил ее: «Вы уезжаете?» Эта женщина не уезжала. Я не знаю, кого провожала. Я крикнул фотографу: «Снимите эту женщину! Увеличьте ее портрет и повесьте на стену дома, на улице, с надписью: „Эта женщина не уезжает!“», Впоследствии я узнал, что она живет в Париже.
1976
«Меня ошибочно любили…»
Меня ошибочно любилиЗлатые женщины твои.Меня случайно не убиливраги твои – враги мои.Долдонили, меня позоря,твои начальственные лбы,что выносить не надо сора,пойми, мол, из чужой избы.Друзей безмолвно провожаюи осуждать их не берусь.Страна моя, изба чужая,а я с тобою остаюсь.Твоих успехов череда —не для меня, не для меня.А для меня твоя война,а для меня твоя беда.
1976
«А
легко ль переносить…»
А легко ль переносить,сдерживать себя, крепиться,постепенно научитьсяв непроглядном рабстве жить?И навеки кротким стать,чтоб не выйти из терпенья,угасая постепенно,и смиряться и прощать?Мол, дотерпим до зимы…Проползли ее метели.Так до лета неужеликак-то не дотерпим мы?А потом до той зимы…А случится, и до лета,ну, случится, до тюрьмы(где-то в смысле шутки это).И не то перетерпели!Ведь не мы одни. Теперьтерпят все – и те и эти,но доколе так терпеть исколько можно так терпеть!Мол, дотерпим до зимы…Проползли ее метели.Так до лета неужеликак-то не дотерпим мы?..
1973
«Недобросовестность, ты выживешь…»
Недобросовестность, ты выживешь,владея средствами простыми:так осторожна перед высшими —небрежна перед остальными,так невнимательно рассеянна,ты выше всех земных сует.Ты, бесшабашная, весенняя,как бы талант и как бы свет…Нестойкий, ненадежный мирневыполненных обещаний,пивных, запущенных квартир,потерь, обид, судов, прощаний.Недобросовестность в молчаниисвершает беззаботный пир.
Глаза провинциала
Гордый город Москва.Там начальство в велюровых шляпах.Там талант на таланте,и тоже причастны к верхам.Там вручают награды,свершают торжественный шабаш.На угрюмых столахтам безумных бумаг ворох'a.Там клыки как штыкии любовны лихие улыбки.Там по пропуску, скромно —в обширный глухой кабинет.Там подловят тебяна твоей нестоличной ошибке.И готов. И позор.И на двор. И обратный билет.Там автобусыиногородних везут за добычей,от щедрот неизведанныхв ЦУМе иль в ГУМе вкусить.Гордый город Москва.Вознеслась в магазинном величьеи на алчную родинупристальным глазом косит.
1985
«Время, ты незапятнано…»
Время, ты незапятнано.Поглощенные Летою,оживают распятые,исчезают воспетые.Колокольные звоныпамять прочили вечную —вспоминаем казненных.забываем увенчанных.
«Солнечным сиянием пронизан…»
Солнечным сиянием пронизан,ветром революции несом,над землей парит социализмс получеловеческим лицом.
1978
«Медленные приближались даты…»
Медленные приближались даты,чтоб настать и промелькнуть тотчас.Как мы ждали праздников когда-то!Как они обманывали нас…
«Ушел кровавый день вчерашний…»
Ушел кровавый день вчерашний,и этот сходит день на нет.Жива еще планета наша.Одна средь неживых планет.
«Мы самоеды…»
Гии Данелии
Мы самоеды —себя грызущие.Вам наши беды —потехи сущие.В парадном заленам не веселье.Не к месту встали,некстати сели.Любовным нежностямне верим, где там!За что, мол, не за что!Мы самоеды.Уже и седы —стыдясь, скорбя,не жрем соседей.едим себя.