Противоборство

Иван Никифорович был тогда наводчиком 122-миллиметровой гаубицы, входившей в состав первой батареи 1225-го гаубичного артиллерийского полка. Эта батарея и встретила новые немецкие танки «тигр», которые шли колонной впереди своего 502-го тяжелого батальона, как наконечник стрелы, пущенной Манштейном по вклинившимся в «бутылочное горло» советским войскам.

Когда появились вражеские танки, никто и не предполагал, что это «тигры», которые после неудачного дебюта 29 августа вновь выходили на разбойничью тропу. Последовала обычная в таких случаях команда:

– К бою!.. Без команды не стрелять!..

По команде с НП командира батареи капитана Коропчука гаубица, наводчиком которой был Иван Никифорович Дацкевич, подбила головной танк Т– III , а соседнее орудие – «тигр», замыкавший колонну танков. Когда головной «тигр» стал обходить горевший Т– III , то получил снаряд в борт. Мотор в нем заглох, и он свалился с дамбы в болото, в котором увяз всем корпусом. Экипаж выскочил из машины и бросился наутек.

Последующими выстрелами были подбиты четыре остальных «тигра», поскольку они оказались зажатыми спереди горевшим Т– III , а сзади шестым «тигром».

По словам Дацкевича, ночью после боя были приняты меры по доставке подбитых вражеских танков в наш тыл.

Иван Никифорович помнил солдат и офицеров, с которыми он был в первом бою с «тиграми». Это майор Балагушин – командир полка, капитан Куценко – командир 1-го дивизиона, капитан Коропчук – командир 1-й батареи, бойцы Голубь, Крокодилов, Онханов и Буланкин, которые жили раньше в Челябинске. К сожалению, инициалов боевых товарищей Дацкевич не запомнил.

В ночной эвакуации «тигров» участвовал рядовой Буланкин, который был трактористом в батарее.

О том, как расправилась батарея капитана Коропчука с «надеждой» Гитлера – первыми «тиграми», брошенными в бой под Мгой в двадцатых числах сентября 1942 года, засвидетельствовали в своих мемуарах бывший генерал-инспектор, а затем начальник штаба вермахта Гейнц Гудериан и бывший рейхсминистр вооружений и боеприпасов третьего рейха доктор Альберг Шпеер.

Гудериан в «Воспоминаниях солдата» писал:

«В сентябре 1942 года танк „тигр“ был впервые применен в бою... Гитлер возложил на первые танки „тигр“ совершенно второстепенную задачу, а именно, начать небольшую атаку на труднопроходимой местности – в заболоченных лесах под Ленинградом, по которым тяжелые танки могли двигаться в колонну по одному по проселкам, натыкаясь, конечно, на стволы противотанковых пушек противника, расставленных в этих проходах. Тяжелые непоправимые потери и рассекречивание этого боевого средства (в будущем его нельзя уже было использовать внезапно) таковы последствия применения новых танков».

Более красочно и с любопытными деталями рассказал о происшедшем Альберт Шпеер:

«Как и всегда при появлении нового оружия, Гитлер ждал от „тигров“ сенсации. Красочно расписывал он нам, как советские 76-миллиметровые пушки, насквозь простреливающие лобовую броню танков Т– IV даже с большого расстояния, напрасно будут посылать снаряд за снарядом и как, наконец, „тигры“ раздавят гнезда противотанковой обороны. Генеральный штаб обратил внимание на то, что слишком узкие гусеницы из-за болотистой местности по обеим сторонам дороги делают невозможным маневрирование. Гитлер отвел эти возражения.

Так началась первая атака «тигров». Все было напряжено в ожидании результатов... Но до генерального испытания дело не дошло. Русские с полным спокойствием пропустили танки мимо батареи, а затем точными попаданиями ударили в менее защищенные борта первого и последнего «тигров». Остальные четыре танка не смогли двинуться ни вперед, ни назад и вскоре были также подбиты. То был полнейший провал...»

Описание боя артиллеристов 1225-го гаубичного полка майора Балагушина с «тиграми», приведенное И. Н. Дацкевичем, и описания Гудериана и особенно Шпеера в их мемуарах сходятся. Правда, Гудериан и Шпеер не указывают места и точной даты расправы батарейцев Коропчука.с «тиграми».

В истории с шестью покалеченными «зверями» примечательно вот что. Ее постарались замять, как будто и не было. Гитлер отнес потерю «тигров» за счет нелепого «случая и приказал снять фильм о „тиграх“ и запечатлеть их неуязвимость». [351]

Такой фильм был заснят в октябре 1942 года в небольшом городке Ютербоге. «Тигры» там обстреливала противотанковая и полевая артиллерия, но те как ни в чем не бывало широченными гусеницами давили орудия. Тексты, сопровождающие эти кадры, должны были внушать мысль о неуязвимости «тигров» и бесполезности борьбы с ними.

Съемки хвастливого боевика можно рассматривать как попытку не только заглушить память о позорном эпизоде под Мгой, но и показать, что немецкие конструкторы быстро устранили недостатки «тигров».

Описанный выше случай заставил немецко-фашистских инженеров внести серьезные изменения в конструкцию «тигра», прежде всего в его ходовую часть. Масса танка возросла еще на две тонны. Изменения вносились в ходе уже начавшегося в августе 1942 года серийного производства «тигров», что задерживало их поступление в 502-й батальон на доукомплектование до штата роты в 14 машин, которые обещал Гитлер Кюхлеру, а также в 503-й батальон, который он собирался послать под Сталинград.

Но для кинобоевика, снятого под Ютербогом, один из первых серийных «тигров» был выделен по указанию Гитлера без проволочек.

Завод Нибелунга, выполняя указания Гитлера, которые он дал на совещании в Бергхофе 26 мая 1941 года, все-таки к июлю 1942 года изготовил еще пятерку «тигров» Порше по проекту VК-4501 (Р). Возникает вопрос: а что же стало с ними? Нет, они не стали музейными экспонатами. Сначала машины использовались для обучения танкистов формируемых тяжелых танковых рот упоминавшихся 502-го и 503-го батальонов. Затем и их пришлось отправить на фронт.

Где и когда они появились на советско-германском фронте, на этот вопрос опять помогает ответить бухгалтерская точность Франца Гальдера. Но прежде несколько слов об обстоятельствах, предворяющих запись в его дневнике.

К сентябрю 1942 года обстановка на Северном Кавказе несколько стабилизировалась. Советские войска нанесли врагу большой урон, закрепились в предгорьях. Но Гитлер не отказался от планов полного захвата Кавказа. В то время в составе группы армий «А», действовавшей на юге, насчитывалось 29 дивизий. Командование [352] вермахта приняло решение нанести последовательные удары силами 17-й армии на Туапсе, а затем 1-й танковой армией на Орджоникидзе. На туапсинском направлении противник надеялся отрезать черноморскую группу войск от основных сил Закавказского фронта и лишить Черноморский флот баз и, портов, тем самым высвободить часть своих сил для переброски на другие участки фронта.

Когда такая радужная перспектива исхода боев на Кавказе стала маячить перед взором Гитлера, он пообещал командующему группы армий «Центр» генерал-фельдмаршалу фон Клюге передать ему из группы армий «А» 9-ю и 11-ю танковые дивизии. Вот тогда и появилась датированная 1 сентября 1942 года запись в дневнике Гальдера:

«Фюрер:

б) 9-я и 11-я танковые дивизии высвобождаются и посылаются в район автодороги!

Выделить 4 – 6 танков «Порше» для патрулирования автодороги...

Фюрер: Танки «Порше» 60-тонные мосты! Повышенная проходимость по снегу (высота снежного покрова 50 см).