Противоборство

Один из свидетелей событий того времени граф Кисельмангс 6 января 1943 года записал в своем дневнике:

«Тигровый психоз» принимает в высших сферах все более вопиющие формы. И вообще они воображают, что каждое очередное новое оружие в кратчайшее время выиграет войну».

Граф прав. Гитлер вопреки историческому опыту не первый раз переоценивал новое оружие, То же самое произошло и с новым танком «тигр».

К сожалению, автору этих строк свидетелей боя советских воинов с «тиграми» 6 января 1943 года пока найти не удалось.

Ганс Дерр в книге «Поход на Сталинград» пишет, что когда на рубеже реки Куберле и на южном фланге 4-й танковой армии ухудшилась обстановка, Гот ввел в бой севернее Островетянской 23-ю танковую дивизию, которая 6 января 1943 года атаковала советские войска.

«Во время этих атак,– пишет Г. Дерр,– впервые были применены новые танки типа „тигр“.

Дальше Г. Дерр пишет:

«Для ликвидации угрозы захвата переправы у Пролетарская через р. Маныч 11 января 1943 года навстречу советским войскам... через Екатериновку была брошена вновь образованная боевая группа с батальоном танков типа „тигр“.

К сожалению, и этот эпизод встречи с «тиграми» на реке Маныч остался белым пятном в истории Великой Отечественной войны. Кто были герои, принявшие удар этих бронированных машин, пока остается неизвестным.

Несколько приоткрыл завесу над «тиграми» под Сталинградом генерал-майор в отставке Александр Михайлович Овчаров, Герой Советского Союза, в свое время [357] командовавший 62-й механизированной бригадой.

«В Сталинградской операции,– писал он,– мне довелось участвовать с начала и до конца, как в оборонительный период, так и в наступательный, но с немецкими танками типа „тигр“ сталкиваться не приходилось ни мне, ни кому-либо из моей бригады. Впервые с „тиграми“ мы встретились в боях на Миус-фронте».

То же самое мне написали ветераны 3-го гвардейского танкового корпуса полковник И. Я. Амелин и подполковник Я. В. Шканчиков.

Но когда я внимательно проследил боевой путь 62-й бригады, входившей в состав 13-го танкового корпуса генерала Т. И. Танасчишина, то убедился, что в боях 11 января 1943 года за станицу Пролетарскую, о которых пишет Г. Дерр, она обязательно должна была встретиться с «тиграми».

Написав Александру Михайловичу еще письмо, я просил вспомнить эти бои. Боевой комбриг, конечно, не мог их забыть, хотя отдельные события того времени, возможно, и выпали из его памяти. Ответ я получил исчерпывающий, который и предлагаю вниманию читателей.

«Я утверждал и утверждаю, что в период отражения натиска группы Манштейна в двадцатых числах декабря 1942 года наша 62-я мехбригада с танками противника типа „тигр“ непосредственно не встречалась.

На реке Куберле у Зимовников на нашем участке фронта они тоже не появлялись, и лишь в районе р. Маныч восточнее станции Буденновская числа 13-го или 14-го января 1943 года (станицу Буденновскую мы взяли 15-го января...), когда повернули на запад и наступали вдоль Маныча, были обстреляны танками противника из-за реки. Многие обратили внимание на то, что звуки выстрелов были не такие, как в танков Т– III и Т– IV , а гораздо громче и резче. Да и разрывы снарядов свидетельствовали о том, что стрельба велась из орудий калибра около 100 миллиметров. Кое-кто утверждал, что огонь ведет артиллерия противника с закрытых огневых позиций. Но вскоре заметили за стогами соломы (или сена) замаскированные танки. Когда огнем 85-миллиметровых пушек зенитного артдивизиона гвардии майора Царева была подожжена одна скирда, оттуда выполз, подставив бок, огромный танк, Он тут же был подбит бронебойным снарядом. [358]

Сгорел ли он, или его уволокли в тыл, не могу утверждать, так как нас разделяла река и расстояние в 1000 – 1200 метров. Я сам наблюдал эту картину. Хотя Маныч был покрыт льдом и по нему можно было проехать на автомашине, никто к горящему танку не поспешил, так как надо было выполнять приказ и мы устремились на запад».

Письмо генерала А. М. Овчарова интересно тем, что в нем описана тактика боевого использования «тигров». Они, как и новые танки Т– IV Г2 и Т– IV Н, не шли впереди боевых порядков средних танков Т– III и Т– IV , как боевые слоны и колесницы персов и индусов впереди своей пехоты, а наоборот, прятались за ними и через боевые порядки наступающих средних танков и мотопехоты на бронетранспортерах «плевались» своими увесистыми снарядами.

Бывший командир 4-й гвардейской механизированной бригады генерал X. Л. Харазия в одном из писем сообщил, что в последующих боях Великой Отечественной войны он, не раз встречаясь с «тиграми» и «пантерами»,

«не видел, чтобы они ходили в атаку в голове колонн своих войск, а всегда шли за боевыми порядками и, как правило, вели огонь с коротких остановок».

Бросить «тигров» в открытый бой Манштейн не решался, памятуя урок, полученный им под Мгой. Поэтому-то мало кто из наших воинов и видел их.

«Тигры» в боях на реках Куберле и Маныч показали только свои когти, царапая ими наши наступающие танковые механизированные корпуса, но не были, как надеялся Гитлер, в состоянии «разбить вражеские танковые корпуса».

Железный язык

В начале января 1943 года, в то время когда наши войска громили танковые дивизии Гота и Манштейна уже на ростовском направлении, а 503-й тяжелый танковый батальон «тигров», прибывший из Германии, разгрузился в Сальске и готовился нанести удар по нашим танковым механизированным корпусам, его собрат – 502-й батальон, находившийся в районе Мги, получил пополнение. Теперь в его составе была рота, полностью укомплектованная танками «тигр». В каждом взводе 4 танка, а всего [359] в роте – 14. Кроме того, командир батальона и начальник штаба с начальником связи имели еще по одному танку. Остальные машины были Т– III и Т– IV новых образцов (всего около 50 машин).

Это был период подготовки войск Ленинградского и Волховского фронтов к последующим наступательным боям на шлиссельбургско-синявинском направлении с задачей «перекусить» «бутылочное горло» вражеской обороны южнее Ладожского озера. В случае успеха наши войска разрывали блокадное кольцо юго-восточнее Ленинграда, к тому же 8-я армия Волховского фронта выходила в тыл бывшей манштейновской 11-й армии.

Наступление началось 11 января 1943 года, а в первой половине дня 18 января войска 2-й ударной армии Волховского фронта и 67-й армии Ленинградского фронта соединились в районе Рабочих поселков № 1 и № 5. Это означало конец блокады Ленинграда. Первым из ленинградцев с волховчанами встретился командир танковой роты лейтенант Д. И. Осатюк из 61-й отдельной легкотанковой бригады подполковника В. В. Хрустицкого.

Но до этого памятного дня у Дмитрия Ивановича Осатюка произошел бой, который он сам назвал «балетом». Этот бой имеет прямое отношение к «тиграм», так как именно с ними вступил в поединок на своей «малютке» лейтенант Осатюк.

...До войны вокруг номерных поселков в районе Синявино разрабатывали торфяные болота. И во время прорыва блокады там еще высились огромные штабеля торфа, образуя кое-где сплошную стену. От разрывов снарядов торф загорелся, и все вокруг затянуло густой пеленой едкого дыма.

Гитлеровцы лихорадочно превращали Рабочий поселок № 5 в настоящую цитадель. Они опоясали его траншеями, противотанковыми рвами, эскарпами и проволочными заграждениями. Да еще забаррикадировали двойным забором из толстых бревен с «начинкой» из земли, камня и кирпича. Делалось это неспроста: через поселок проходила дорога Шлиссельбург – Синявино, последняя и единственная артерия, питавшая их войска.

В поселке, за той мощной стеной, обосновался сильный гарнизон. Однако разведчики Петр Ена, Игорь Душкин и Александр Котагичов раз за разом добывали оттуда «языка», Из показаний пленных стало известно о пополнении, [360] полученном гарнизоном за последние дни: 151-й и 161-й пехотные полки, 159-й Норвежский полк.