Проверка

Казимир вышел наружу, как только закончился дождь. В этой деревне Мак- фостеров прошло его детство. Беспорядочно разбросанные каменные хижины с дерновыми крышами защищали своих обитателей от дождей. Широкие от­крытые окна не препятствовали циркуляции воздуха, позволяя ветру охлаждать помещения. В таком теплом климате люди редко оставались дома в светлое время суток. Жители занимались сельским хозяйством, и дети клана в этом удаленном убежище могли расти спокойно, не опасаясь влияния Института и Звездного Странника. Долина прекрасно подходила для выпаса скота, а не­сколько воинов, неспособных более участвовать в набегах Хранителей, трени­ровали шарлеманей.

По пути к мемориальному кладбищу к нему присоединились Скотт и Харви, их примеру последовали жители других домов, стоявших по дороге, и вскоре по заросшей травой тропинке шло уже более тридцати молчаливых мужчин и женщин. Тропинка вывела их к потемневшим деревянным воротам в сложен­ной из камней стене, увитой настурциями. Как и в большинстве небольших селений по всему Содружеству, стена окружала все кладбище. Деревца, поса­женные по периметру, уже выросли и обеспечивали легкую тень. Могильные плиты были вырезаны из местной скальной породы. Трава между могилами регулярно подстригалась. Кое-где стояли скамьи. В центре кладбища был уста­новлен восьмиугольный мемориал. Постаментом служила плита около трех метров в поперечнике, а на ней покоился двухметровый шар из красного мра­мора, отполированного до блеска. На его нижней части аккуратными строчками были выгравированы имена, занимавшие уже около трети поверхности.

Все пришедшие собрались вокруг и склонили головы.

Сегодня мы пришли почтить жизнь Брюса Макфостера, — громким чи­стым голосом произнес Харви. — Он покинул наш клан, но не будет забыт теми, с кем жил и сражался плечом к плечу. В час отмщения за эту планету он услы­шит радостную песнь, которую будут петь все народы, и она прозвучит так громко, что разбудит даже дремлющие небеса.

Харви поднес к незаконченному ряду имен на мраморной поверхности не­большой резец. Аппарат негромко зажужжал, высекая запрограммированные буквы, из-под крошечных лезвий посыпалась мелкая серая пыль.

Я помню твой смех, Брюс, — сказал Харви.

Казимир шагнул вперед.

Я помню твою дружбу, Брюс. Ты мой брат и навсегда им останешься.

Его голос прерывался, слова с трудом выталкивались наружу, по щекам по­текли слезы.

Я помню твое упорство, Брюс, — прохрипел Скотт. — Пусть оно всегда остается с тобой, парень.

Вперед вышла женщина. Казимир не слышал, что она говорила. Маленький мальчик у нее на руках начал громко плакать, будто понимал, что происходит, что он никогда не увидит своего отца.

Прощание затянулось довольно надолго. Наконец последний из Макфосте- ров сказал свое слово, а младенец успокоился у груди матери. Жужжание резцов смолкло. Казимир растерянно взглянул на новое имя, высеченное в мраморе, и сразу же опустил голову, будучи не в силах смотреть на печальное свидетельство.

Люди постепенно разошлись, оставив его наедине с Самантой.

Спасибо, Каз, — тихо сказала она. — Порой мне кажется, что только ты и я действительно любили его.

Его все любили, — непроизвольно ответил Казимир.

Саманта была несколькими годами старше его, и потому он чувствовал себя в ее присутствии не совсем уверенно. Теперь, когда Брюса больше не было, а у нее остался ребенок, его смущение только усилилось.

Она улыбнулась, хоть и было заметно, что улыбка далась ей с трудом. Мла­денцу едва исполнилось три недели, и его мать выглядела очень усталой.

Ты такой милый. Его все знали, особенно мои сестры во всех кланах. Но это совсем иное. Он оставил свой след в этом мире.

Казимир обнял ее за плечи, и они вместе вышли за ворота кладбища.

Ты уже решила, как его назовешь?

Только не Брюсом, это было бы слишком. Я выбрала имя Леннокс, так звали деда Брюса, а у меня есть дядя с таким именем.

Леннокс. Хорошо. Я думаю, его сократят до Лена.

Наверное. — Она погладила ребенка по головке. Леннокс немного пово­рочался и снова заснул. — Каз, тебе надо кого-то найти.

— А?

Кого-то для себя. Нельзя все время оставаться в одиночестве.

Спасибо, у меня все в порядке. И не беспокойся, меня многие приглашают.

Примерно так он отвечал и Брюсу. Казимир вспомнил Андрию Макновак и свое невыполненное обещание Брюсу. После того ужасного набега он так и не попытался с ней переспать. И не только с ней. На протяжении долгих бессонных ночей его успокаивали только воспоминания о Джастине.

На тропе его поджидали Харви и Скотт, а вместе с ними еще один незнако­мый Казимиру мужчина. Харви поманил его рукой.

Мы еще встретимся до твоего ухода? — спросила Саманта.

Конечно, если ты этого хочешь. Я… Если тебе что-нибудь нужно, какая- либо помощь ребенку или что-то еще, скажи мне.

Ты же знаешь, что ничем мне не обязан.

Я хочу видеть его, Саманта. И если бы Брюс остался в живых, я бы все равно хотел его видеть.

Ну ладно. — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Еще раз, спасибо тебе, Каз. Ты будешь замечательным дядей.

Она зашагала к деревне, а он смотрел ей вслед, не в силах справиться с на­хлынувшими эмоциями.

Хорошая девочка, — сказал Харви. — Помню, я ее некоторое время тре­нировал.

Да, — согласился Казимир.

Это Стиг Максобел, — проскрежетал Скотт.

Казимир пожал руку незнакомцу и удивился, насколько она оказалась силь­ной. Их глаза находились на одном уровне, так что мужчина был не выше Ка­зимира, но широченные плечи, казалось, вот-вот разорвут простую рубашку со шнуровкой на груди. Максобел выглядел на тридцать с небольшим, его кожа была немного светлее, чем у Казимира, и глаза смотрели на мир с широкого лица с явным удовольствием.

Я много слышал о тебе, Каз, — сказал Стиг. — Во время последних рейдов ты приобрел неплохую репутацию.

Казимир быстро взглянул на Скотта и Харви.

Что это, очередная лекция?

О безрассудности и личной мести? — спросил Харви. — Почему ты так решил? Разве ты не усвоил последний урок?

Казимир повернулся, чтобы уйти. Стиг положил ему руку на плечо, и снова его сила поразила Казимира.

Если сумеешь справиться со своими чувствами, ты бы мне пригодился, — сказал Стиг. — Харви говорит, что ты способный. Церемония очищает душу, и теперь ты постепенно смиришься с его смертью. Ведь так?