Проводник

Дилан напряглась на его спине. Вспомнила, как Джонас говорил, что тут же попал домой, в Штутгарт.

– Со мной такого не произошло, – произнесла она. – Я не покинула пустошь.

– Знаю, – вздохнул он.

– Почему? – задумалась она. – Почему я никуда не попала?

Она отсчитала три длинных шага Тристана, и только потом он ей ответил.

– Не знаю, – пробормотал он, но в его словах слышалось сомнение.

Тристан опустил ее, как только земля под ногами стала твердеть. Сначала Дилан надулась, лишившись его тепла – и такой роскоши, – но он снова взял ее за руку и улыбнулся ей. Она ответила ему, но улыбка тут же пропала, как только она посмотрела на крутой склон.

– Знаешь, я ненавижу подниматься в горы, – произнесла она.

Тристан сжал ее пальцы, но тоскливо посмотрел на нее.

– Мы всегда можем вернуться.

Он махнул рукой на болото.

– Мы не доберемся, – ответила Дилан. Ярко светящее на безоблачном небе солнце уже покинуло пиковую точку.

– Не доберемся, – согласился Тристан. – Ты права.

– И там для меня ничего нет, – закончила она. – Я не вернусь, если не могу пойти с тобой.

Тристан поморщился, но не стал спорить.

– Тогда идем, – сказал он и двинулся вперед, таща ее за руку.

Вперед, вперед, вперед. Вверх, вверх, вверх. Вскоре икры Дилан горели, дыхание стало неровным. Чем выше они забирались, тем сильнее дул ветер, день клонился к вечеру, и над их головами начали формироваться густые серые комочки. Несмотря на холод изменчивой погоды, Дилан потела, и из-за смущения ей пришлось вырвать руку из руки Тристана. Утро было теплым и ярким, но она почувствовала знакомый дискомфорт, когда из-за холодной росы промокли штанины.

– Мы можем замедлиться? – произнесла, задыхаясь, она. – Может, немного передохнуть?

– Нет, – коротко ответил Тристан, но она, с удивлением оглянувшись на него, увидела, что он смотрел на небо, а не на нее. На его лице отразилась тревога. – Скоро вечер. Не хочу, чтобы ты здесь застряла.

– Всего минутку, – взмолилась Дилан. – Мы даже пока их не слышим.

Но как только слова сорвались с ее губ, шорох ветра изменился. Добавился второй шум, более пронзительный. Вой и крики. Призраки.

Тристан тоже это услышал.

– Идем, Дилан, – приказал он и, проигнорировав, как она попыталась вырваться, крепко сжал ее руку и продолжил взбираться на холм.

28

Тристан понимал, что Дилан устала. Слышал ее тяжелую поступь, учащенное дыхание; ее рука задерживала его с каждым шагом. Он знал это и переживал, но, если они останутся на холме, когда опустятся тени, демоны не дадут им пощады. Дилан как будто совсем их не боялась – возможно, считала, что он защитит ее от их голода, – но играла с огнем. Он понимал, что она этого не чувствовала, но призраки были разгневаны. Им не только не удалось схватить ее по пути через пустошь, так она еще и вернулась. И превзошла их. Одна. Без проводника, который встал бы между ней и их хватающими когтями.

Они были полны решимости заставить ее заплатить за высокомерие. Тристан вспомнил, как заверял Дилан, что никогда не потеряет ее, никогда не отдаст призракам. Тогда он был абсолютно уверен в этом, но не сейчас. С возвращением Дилан игра изменилась, и он не знал правил новой. Но начинал кое о чем догадываться, и это никак не снимало сомнений.

Он ненадолго остановился на вершине холма и позволил Дилан перевести дыхание. Эта вершина не была самой высокой, если бы Дилан добилась своего и они отважились вернуться к поезду, но была достаточно большой, чтобы Тристан оценил простирающуюся перед ними местность, холмистую на многие мили в каждую сторону.

К нему навстречу, по покатым уклонам и извивающимся равнинам, направлялись пульсирующие сердца других проводников, подгоняющих свои души поближе к островкам безопасности, как и он. Это было странно; обычно он их не замечал. Но теперь казался самому себе камушком в океане, бредущим против течения. Его чутье кричало ему повернуться, присоединиться к их паломничеству до линии, но он поборол его.

Ночью этот путь станет для Дилан смертельно опасным.

– Идем. – Он снова пошел вперед. – Почти пришли, Дилан. Дом безопасности находится у подножия холма.

– Знаю, – тихо ответила она, чувствуя, что дыхание пришло в норму. Конечно, она помнила, уже бывала там. Тристан уныло улыбнулся и прибавил скорости, нащупывая ногами безопасный спуск по усыпанному гравием склону.

* * *

Несмотря на опасения Тристана, они быстро спустились с последней вершины. Он смог закрыть дверь под разочарованный вой призраков прежде, чем стало темно и они смогли показаться Дилан. Он облегченно вздохнул и на мгновение припал к деревянной двери, а потом пошел разжигать огонь. Дилан стояла у окна и смотрела в темноту. Она не двигалась, даже когда он подошел сзади и обнял ее за талию.

– На что ты смотришь? – пробормотал он ей на ухо.

– Ни на что, – тихо ответила она и нахмурилась. – Но это неправильно. Они должны там быть. Ты их видишь?

– Призраков?

– Нет. – Дилан покачала головой. – Другие души, других проводников.

Тристан долго молчал, прежде чем ответить.

– Я их вижу.

Дилан мрачно кивнула, переваривая его ответ. Тристан опустил голову на ее плечо и краем глаза отметил, как опустились уголки ее рта.

– Уже поздно, – сказала она.

– Да, – согласился он и прижал ее к себе. – Но здесь мы в безопасности.

Его слова не стерли волнение с лица Дилан.

– Дилан, они не могут войти. Демоны. Ты это знаешь. Мы в полной безопасности, обещаю тебе.

– Знаю.

– Тогда что не так?

– Сколько там еще душ?

Она повернулась к нему, глаза мерцали, отражая свет от огня.

Тристан смотрел на нее, затем выглянул в окно, рассматривая пейзаж.

– Немного, – сказал он. – Многие уже в своих домах безопасности.

Дилан снова посмотрела в окно. Подняла руку и медленно прижала к стеклу. Снаружи раздалось шипение, и Тристану захотелось убрать ее руку. Он не хотел, чтобы призраки считали, будто она их дразнит.

– Можешь сделать так, чтобы я их тоже видела? – вдруг спросила она. – Как я видела их раньше, когда шла одна?

– Зачем тебе это?

Она пожала плечами.

– Просто хочу видеть.

Эта просьба казалась безвредной, но Тристана встревожило ее странное выражение лица – брови нахмурены, губы поджаты. Он вздохнул и притянул Дилан к себе ближе, прижавшись виском к ее виску.