Псмит в Сити

Главы отделов, все до единого, поникли перед ураганом. На протяжении семи минут с четвертью мистер Бикерсдайк сумел отыскать провинность у каждого из них. Входящие Счета выскочил в ближайшую булочную, чтобы спешно выпить чашечку кофе и прийти в себя. Внешние Счета застыл за своей конторкой, глядя в пространство остекленелыми глазами человека, которого Перун поразил в кадык. Мистер Росситер был оторван от Псмита в разгар высоко технического обсуждения матча «Манчестер Юнайтед» как раз, когда он — с помощью комка бумаги — демонстрировал, как однажды Мередит на его глазах отпасовал из центра Сэнди Тернбуллу в кубковом полуфинале, и теперь прыгал туда-сюда, будто кузнечик. Мистер Уоллер, глава Кассового Отдела был вызван на ковер и, кротко выслушав поток обвинений, возвратился к своей конторке с видом выдранного спаниеля.

В здании банка лишь один человек среди множеств выглядел безмятежным и счастливым — Псмит.

Псмит было возобновил беседу о «Манчестер Юнайтед» по возвращении мистера Росситера из логова льва, на том месте, где их прервали, но, обнаружив, что глава Почтового Отдела не в настроении говорить о футболе (или о чем-либо еще), отложил свои замечания на потом и благодушно взялся за работу.

Мистер Бикерсдайк схватил одну из газет, развернул ее и начал шарить глазами по столбцам. Искать пришлось недолго. Газеты страдали от затишья, и его маленькая неприятность, которая в деловую неделю удостоилась бы разве что краткой заметки, теперь со всеми подробностями заняла три четверти столбца. Под заглавием «Забавные вопросы».

Мистер Бикерсдайк прочел несколько строчек и смял газету, свирепо фыркнув.

Следующая газета разделяла его собственные политические мнения. И она тоже отвела ему почти столбец под названием «Постыдная сцена в Кеннингфорде». И еще — редакционная заметка на ту же тему.

В ней излагалось именно то, что думал мистер Бикерсдайк, и на мгновение он утешился. Затем тяжкие мысли возобладали, и он нажал кнопку звонка.

— Пошлите ко мне мистера Смита, — сказал он.

Уильям, рассыльный, поставил Псмита в известность об отданном ему распоряжении.

Лицо Псмита просветлело.

— Всегда рад подсластить монотонность труда приятной беседой с Маленьким Кларенсом, — сказал он. — Я буду у него через секунду.

Он тщательно очистил свое перо, положил его рядом с гроссбухом, сдул пылинку с рукава и проследовал в кабинет управляющего.

Мистер Бикерсдайк принял его со зловещей сдержанностью тигра, изготовившегося к прыжку. Псмит с томной грациозностью встал возле стола в позе доверенного и любимого секретаря, ожидающего инструкций.

Тягостное безмолвие потяготело над кабинетом несколько секунд. Нарушил его Псмит, указав, что учетная ставка Английского банка не претерпела перемен. Он упомянул этот факт, словно черпал из него личное удовлетворение.

Мистер Бикерсдайк заговорил.

— Ну, мистер Смит? — сказал он.

— Вы пожелали увидеть меня по какой-то причине, сэр? — вкрадчиво осведомился Псмит.

— Вам прекрасно известно, почему я пожелал вас увидеть. Я хочу услышать, как вы объясните произошедшее вчера вечером.

— Можно ли мне сесть, сэр?

Он изящно опустился в кресло, не дожидаясь разрешения, и, поддернув брюки на коленях, просиял на управляющего чарующей улыбкой.

— Прискорбный случай, — сказал он, покачав головой. — Крайне прискорбный. Однако нам не следует слишком сурово судить этих неотесанных, необразованных людей. В периоды общего возбуждения эмоции низших классов легко выходят из-под контроля. Там, где вы или я…

Мистер Бикерсдайк перебил его:

— С меня довольно шутовства, мистер Смит.

Псмит поднял пару скорбных бровей.

— Шутовства, сэр?

— Я не понимаю, что побудило вас поступать так, как вы поступали вчера вечером, если только вы не совсем помешаны, как я начинаю подозревать.

— Но, право же, сэр, в моем поведении не было ничего особенного. Когда лавочник прикрепляется к вашему воротнику, что вам остается, как не ударить его по другой щеке? Я всего лишь защищался. Вы сами видели…

— Вы знаете, о чем я говорю. О вашем поведении во время моей речи.

— Превосходная речь, — учтиво прожурчал Псмит.

— Ну? — сказал мистер Бикерсдайк.

— Быть может, я несколько увлекся в моем усердии, сэр, но вы должны помнить, что мной руководили наилучшие побуждения. Мне казалось…

— Достаточно, мистер Смит. Признаюсь, я совершенно вас не понимаю…

— Именно так, сэр, — вздохнул Псмит.

— Вы словно бы, — продолжал мистер Бикерсдайк, входя во вкус своей темы и постепенно обретая все более богатые оттенки багровости, — вы словно бы задались целью досаждать мне. (— Нет-нет, — со стороны Псмита.) Я могу лишь предположить, что у вас помрачение рассудка. Вы следуете за мной в мой клуб…

— Наш клуб, — прожурчал Псмит.

— Будьте добры, не перебивать меня, мистер Смит. Вы преследуете меня по пятам в мой клуб…

— Чистейшая случайность, сэр. Мы встретились там, только и всего.

— Вы заявляетесь на митинги, где я выступаю, и ведете себя, как идиот.

Псмит чуточку застонал.

— Возможно, вы считаете это юмором, но могу вас заверить, это крайне неразумные выходки с вашей стороны. Новый Азиатский банк не место для юмора, и я полагаю…

— Прошу прощения, сэр, — сказал Псмит.

Знакомая фраза заставила управляющего подскочить. Сливовый цвет его лица стал еще сливовее.

— Я полностью согласен с вами, сэр, — сказал Псмит, — что банк не место для юмора.

— Тем лучше. Вы…

— И я в нем ни малейшего юмора не допускаю. Я пунктуально прихожу утром, работаю усердно и без передышки, пока мои труды не завершаются. Думается, наведя справки, вы убедитесь, что мистер Росситер удовлетворен моей работой…

— Это тут не…

— Право же, сэр, — сказал Псмит, — вы заблуждаетесь? Право же, ваша юрисдикция кончается вместе со служебными часами? Маленькие недоразумения, которые могли возникнуть между нами по завершении рабочего дня, вы не можете официально рассматривать, как провинность. Например, вы не можете уволить меня из банка, если мы были партнерами в бридже, и я сделал ренонс.

— Позвольте сказать вам, мистер Смит, что я могу вас уволить за нарочитую дерзость в конторе или нет.