Птицы

Он попытался отвести Арабеллу в кухню — подальше от двери, но девочка выдернула руку. Тогда он развернулся и пошел доедать свои конфеты — пусть себе сокрушается в прихожей и дальше — одна и сама с собой! Но Арабелла явно не желала швырять гнев и обиду в никуда — ей нужна была хорошая мишень, вроде ушей Финча. Она вынужденно последовала за ним.

— Дай мне револьвер! — потребовала девочка. — Он мне нужнее, чем тебе!

— Нет, мне он нужнее. Заговорщики знают, что я пытаюсь их разоблачить, и…

— Ой! Хватит! — презрительно бросила Арабелла. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что тебе с ними не справиться!

— Ну, я хотя бы попробую, — с вызовом ответил Финч.

Арабелла поняла, что сказала что-то не то, и ярость в ней немного утихла, словно жар в немного остывшей печке.

— Я не обижаюсь, — добавил Финч. — Тебе просто обидно и страшно. И ты сама знаешь, что не сможешь выстрелить в мистера Дрея, верно?

Арабелла сжала зубы. Ей хотелось сказать что-то едкое и злое, но никак не получалось. Вместо этого она выдавила:

— Знаю.

— За что он тебя ударил? — спросил Финч.

— За то, что я без спроса вышла из дома, — сказала Арабелла. — Я ходила в архив. Кстати, уверена, ты не знал, что в адресной конторе также существует и архив. А я знала. И я пошла. Сегодня. При том, что он мне, видите ли, запретил куда-то выходить из квартиры. И я не могу больше это терпеть! Он — злодей! А никому нет дела! Я сама его остановлю!

Финч очень сочувствовал Арабелле и попытался ее успокоить:

— Послушай… — начал он.

— Не буду я ничего слушать! — вскинулась Арабелла. — Он подлец, жулик и просто ужасный человек!

— Да, я знаю, — кивнул Финч.

— Он замышляет недоброе и хочет навредить мадам Кларе!

— Я знаю.

— Он медленно убивает мою маму и издевается надо мной!

— Да, я знаю.

— Хватит со мной соглашаться!

— Прости, — сказал Финч и решил перевести тему: — А зачем ты ходила в архив?

— Думала узнать кое-что…

— И как? Узнала?

Арабелла тяжело дышала — казалось, в ее рту просто закончились все слова. Отмахнув от себя рукой пар, девочка сняла чайник с печки и поставила его на кованую подставку. После чего обернулась и хмуро оценила горку оберток на столе.

— Поедаешь конфеты? — осуждающе заметила Арабелла. Она никогда не позволяла себе сладкое перед завтраком.

— Ну да, — кивнул Финч. — Хочешь?

— Нет.

— А чай будешь? Еще у меня есть печенье…

Арабелла уселась на стул, и Финч налил ей в дедушкину чашку желудевый чай. Также налил и себе. После чего подтолкнул к ней пачку печенья, но девочка неумолимо отодвинула ее прочь. Обхватив чашку ладонями, несмотря на то, что та была горячей, Арабелла немного отпила. Чай подействовал: девочка перестала сопеть и будто бы даже злиться на весь мир.

— Я знаю, что ты вчера приходил, — сказала Арабелла. — Я стояла в гостиной и подслушивала, когда ты говорил с дядей Сергиусом.

— Я хотел взять тебя к мистеру Франки. А потом я попал к вдове Лилли, а еще был у мистера Хэмма. И все это связано с…

— Нет! — перебила его девочка. — Не хочу слушать этот жуткий сумбур! Расскажи все по порядку!

Издав тяжкий вздох, Финч начал с начала — с записки под дверью. Потом рассказал о снимках и заметках, которые мистер Франки обнаружил в газетах, о своей беседе с вдовой Лилли и о разговоре с мистером Хэммом.

— Полицейский сыщик в нашем доме… — задумчиво проговорила Арабелла, когда он закончил рассказ. — Восьмой этаж. Господин Борган, который, оказывается, не-птица… Мама и папа всегда отзывались о нем очень уважительно. Они никогда не говорили, что он… ну, странно выглядит. Как не-птица.

— Наверное, он просто превращался в человека, — предположил Финч. — Или… Я не знаю, а можно сначала быть человеком, а потом стать не-птицей?

— Это нужно узнать у мадам Клары, — веско заметила девочка. — Вот, кто точно знает.

Финч опустил голову.

— Мадам Клара, да… Ты не поверишь, что я узнал…

И Финч рассказал подруге о посещении Фогельтромм, о Коре и о празднике Снежной бури. Он спросил Арабеллу, появляются ли дети из яиц, но она подняла его на смех и ответила, что, разумеется, нет. А на вопрос о том, как же тогда они появляются, девочка фыркнула и промолчала — было видно, что она и сама не знала.

А затем Финч рассказал ей о Гелленкопфе. Арабелла слушала, затаив дыхание, и когда он поделился с ней тем, кто такая на самом деле мадам Клара, она округлила глаза и едва не запрыгала на месте:

— Аааах! — выдала Арабелла от переизбытка эмоций и чувств, а затем восхищенно воскликнула на более понятном для Финча языке: — Она — племянница королевы! Это же значит, что она или сама королева, или принцесса! Как здорово! Я всегда это знала!

— Ври больше! — Финч пришпилил энтузиазм девочки, как конторский счет на шило. — Откуда тебе было знать?

— Ну, она такая важная! И такая… аааах! Принцесса, одним словом!

Когда ее восторги немного улеглись, дети заговорили о вещах менее радостных. О не-птице, которому поставили жуткую статую в Гнезде Ненависти под крышей Фогельтромм.

— Значит, Гелленкопф — это злейший враг не-птиц, — подвела итог Арабелла. — Мадам Клара и этот Коппелиус Трогмортон когда-то победили Гелленкопфа, и он хочет им отомстить! Вот, что он делает!

— Он хочет не просто отомстить, — уточнил Финч. — Гелленкопфу нужно заполучить свое Черное Сердце, которое вернет ему былые силы, и тогда он снова захватит власть и…

— Начнет войну с людьми… с нами, — испуганно закончила Арабелла.

Повисла тишина. Финч во всех красках представлял себе тот кошмар, который начнется, если Гелленкопфу удастся воплотить свой план в жизнь. Арабелла, он был уверен, думала о том же.

— Все эти вырезанные сердца… — хмуро проговорила Арабелла. — Вообще не понимаю, как не-птицы могут жить без сердец. Ты же спросил об этом у Коры?

Финч покачал головой, и девочка возмущенно заметила:

— Ну конечно, ты не спросил! Хотя это самое важное! Уж я бы все у нее выяснила. Чувствую себя сейчас мистером Фо из книги. Он часто отправляет допрашивать свидетелей своего не очень умного помощника Джерри, и тот всегда забывает уточнить какую-то важную подробность.

Финч поморщился: никакой он не Джерри! Сама она Джерри!