Птицы
Шрифт:
– Пойдем, моя милая, – заворковала миссис Поуп, подхватив на руки Мо. – Тебе незачем оставаться здесь и дышать этим газом. Ты и так с самого утра спишь. Но сперва… – она положила кошку на стол. – Я должна закрыть окно…
Схватившись за ручку заслонки, она с силой потянула ее вниз, почти повиснув на ней всем телом.
– Проклятое окно! Закрывайся!
– Да оставь ты его в покое! – раздался раздраженный голос мистера Поупа. – Никто в здравом уме сейчас не будет здесь бродить!
– А я все же хочу… – сквозь зубы прорычала консьержка, – его… – она тяжело дышала, налегая на заслонку, – закрыть.
Поддавшись ее злобе, щепка в пазу
– Почему ты не закрываешься до конца?! – негодующе прошипела консьержка.
– Цисси! – позвал мистер Поуп. – Хватит! Оставь как есть! Они вот-вот пустят газ! Идем скорее!
– Ты прав, – с сожалением глядя на оставленную щелочку, ответила миссис Поуп.
Она подхватила кошку, развернулась и направилась к мужу.
– Цисси, ты ничего не забыла? – многозначительно спросил мистер Поуп.
– Ах да! – Миссис Поуп повернулась и приблизилась к столу. Ее ноги оказались вплотную к лицу Финча.
Мальчик зажал рот и нос рукой, чтобы невзначай не выдохнуть воздух ей на чулки. Он уже мысленно попрощался с жизнью. Миссис Поуп вот-вот его заметит! Унюхает его! Она просто не может не унюхать!
Но консьержка лишь переключила торчащий из стола тумблер. Тут же по дому стал распространяться звук. Все этажи и лестницы, от подвала до чердака, заполонило нарастающее, затем спадающее, после чего снова нарастающее: «Ву-у-у…»
Такие сирены когда-то установили во всех домах Горри для предупреждения жильцов о том, что город в опасности из-за грядущего авиаудара. С тех пор сирену изредка включали, но, разумеется, по менее значительным поводам. Дедушка рассказывал Финчу, что миссис Поуп, лишь только заполучив свою должность, пыталась включать сирену во время уборок в подъезде, но жильцы подобного не оценили.
– Как было бы прекрасно, если бы я ее не включила, – проворчала консьержка, – а этот проклятый Эдвинс выбрел бы из своей замшелой квартирки и надышался газом. А потом, сонный, отодвинул бы решетку и свалился в шахту лифта. Как же я люблю помечтать…
Миссис Поуп повернулась и направилась к двери своей квартиры, в которой уже скрылся ее супруг. Вскоре дверь за ней хлопнула, щелкнул замок.
Финч немного выждал, а затем, собравшись с духом, аккуратно отодвинул стул и выбрался из-под стола. Из-за пребывания в неудобной позе спина и шея затекли, впрочем, мальчик тут же и думать забыл об этом, когда кое-что увидел.
И «кое-что» здесь относилось сразу к двум вещам. Во-первых, надежды Финча оправдались – книга учета посетителей дома № 17 лежала на столе, а во-вторых, в щели под дверью и под заслонкой окошка лез синеватый дымок, пробираясь в комнатку, словно воришка.
«Газ!» – испуганно подумал Финч и, поспешно развернув свой сверток, надел заблаговременно собранный аппарат для дыхания.
Стеклышки очков были мутными и царапаными, но неудобство от них не шло ни в какое сравнение с неудобством дыхательной маски. Финча сразу же посетило ощущение сдавленности, будто его заперли в чемодане, ну а первый же вдох показался мальчику таким тяжелым, словно его душили подушкой. От респиратора воняло резиной и почему-то керосином. И тем не менее Финч дышал. С трудом, но дышал – и воздухом, а не удушливым синим газом, который все прибывал в комнату консьержки.
Финч засуетился. Нужно было торопиться, ведь иначе совсем скоро здесь уже будет столько газа, что
он попросту не сможет прочитать то, ради чего с такими сложностями сюда пробирался.Открыв книгу на заложенной фиолетовой лентой странице, Финч задумался, ведя пальцем по столбику подробных записей: «Мне нужна прошлая неделя. Когда там приходил Человек в черном? Что говорил мистер Хэмм? За два дня до исчезновения дедушки? Значит, он приходил четыре дня назад…»
Найдя нужную страницу, Финч пробежал ее взглядом.
Через мутные стекла защитных очков и густеющее синее облако газа записи было видно плохо, но пока что Финч кое-как еще различал буквы.
Не то… Не то… Снова не то… Еще не… Стоп! Его палец остановился на надписи: «Квартира № 12. К Корнелиусу Фергину. М-р. Гораций Горр».
«Кто такой этот Гораций Горр? – подумал мальчик. – Это он? Человек в черном?»
И тут Финч вдруг ощутил, что дышать стало намного труднее, в горле пересохло, а во рту появился мерзкий горький привкус. Он опустил взгляд и увидел то, что заставило его содрогнуться: на одном из ребер трубки-гармошки дыхательного аппарата была трещина. В нее медленно, но уверенно заползал газ. Старье из ящика мистера Хэмма на деле оказалось бесполезным хламом!
«Только не это!» – в отчаянии подумал Финч.
Воздух почти перестал поступать в маску, и респиратор наполнился синим газом. Финч задержал дыхание и сорвал респиратор с лица, после чего повернулся к двери.
«Я смогу! – пронеслось в голове. – Мне просто надо выбраться из этой комнатушки!»
Финч отошел от стола и покачнулся. Кажется, он слишком поздно задержал дыхание…
«Выбраться и дойти до лестницы! Хотя бы до лестницы!»
Финч сделал еще пару шагов. С каждым движением он чувствовал, как тело становится все непослушнее, все больше… резиновым. Веки потяжелели и начали сами собой закрываться. Приходилось прилагать недюжинные усилия, чтобы не давать им сомкнуться окончательно…
«Арабелла ждет меня на лестнице… Там я смогу…»
Он сделал еще шаг. Вот и дверь!
«Да!»
Финч положил руку на засов и почувствовал невероятное облегчение.
«Я выбрался!» – с потаенной радостью подумал мальчик.
В следующее мгновение ноги его подогнулись, и он рухнул на пол у двери в комнате консьержки. Глаза за стеклами защитных очков закрылись, а газ пополз в нос и в приоткрытый рот.
На вершине маяка было очень холодно. Дул ледяной ветер, швыряя снег в лицо. Внизу замер город – разбросанные горсти огоньков, ожидающие прихода бури. Полоса ослепительного белого света прошлась по ближайшим кварталам будто приливная волна, затопила все кругом и поползла дальше, огибая башню. Фонарь маяка медленно, с лязгом проворачивался…
У промерзшего кованого ограждения смотровой площадки, опоясывающей башню будто шарфом, стояла женщина. На ее плечи было наброшено мужское пальто, в спутанных волосах торчали длинные черные перья. Снег, казалось, не смел прикоснуться к ним.
Она обернулась и помахала Финчу.
– Иди ко мне, дорогой!
У нее было необычное лицо: белая как мел кожа, большой острый нос и черные круглые глаза, блестящие от слез. Финч уже научился распознавать эмоции не-птиц и поэтому понимал, что ей сейчас очень грустно. А еще – что она боится.