Пуанта

— Закрой рот. Для твоего же блага, черт возьми, не открывай его, пока мы не приедем, иначе я за себя не ручаюсь.

Угроза вполне осязаема, и я разумно сдаю назад. Терплю, прикусывая кончик языка, на котором, в силу моего характера, все равно зреет колкий ответ. Не сейчас. Может быть позже. Может быть, когда я во всем разберусь и пойму, чего он хочет, что он может и что имеет.

«Раз идет ва-банк, у него явно есть козыри, просто так Макс бы не рискнул. Для этого хорошо бы понять как давно он знает…да, это хорошее начало. Надо выяснить, как давно он знает обо всем, потому что, спорю на что угодно, он знал до нашей встречи в моем офисе…»

Обсасывая все возможные теории заговора, молча мы прибываем в пункт назначения, и я готова смеяться — это тот самый дом их матери. Только больше. Только шикарней. Когда-то давно это был просто особняк на отшибе, с запущенным фасадом, территорией и вообще всем вокруг, сейчас же все иначе. Везде горят огни, территория ухожена, газон подстрижен чуть ли не по линейке, много цветов. Наверно, но скорее всего так и есть — я чувствую их густой аромат, вижу красивые, аккуратно выложенные дорожки, вдали замечаю новые строения. Да черт возьми, этот дом похож на особняк какого-нибудь богатея из фильмов про мафиози, хотя…Реальность то все равно близка. Не знаю, что у него там со связями в преступном мире, но миллиарды есть, это факт.

Внутри все тоже изменилось чуть ли не до неузнаваемости. Новый ремонт, новая мебель — все новое. Наверно Мария хотела изгнать дух бывшего мужа, и я ее понимаю. Петр держал ее взаперти фактически целую жизнь ее младшего сына, а это, между прочим целых двадцать лет. Думаю, что у нее есть все резоны никогда о нем больше не вспоминать.

«Но, наверно, это дико сложно, раз ее сын — его копия…»

Потому что мне было сложно. Даже не так. Мне было и есть "невозможно". Август так сильно на него похож, что у меня не осталось возможностей забыть Макса даже на мгновение…Да и какая разница? Когда я вижу Августа, чью кудрявую макушку нахожу сразу, мое сердце начинает биться чаще. Я счастлива. Абсолютно. Глупо улыбаюсь, пока не понимаю, что все так, как я и думала: он сидит, прижав к груди своего любимого, желтого утенка, смотрит в пол, а единственная моя ошибка — это место.

«Он даже не захотел сидеть на диване, занял кресло…» — с горечью подмечаю, также выцепляя и других людей в комнате.

Марина, Миша, Адель и Женя — почти вся семья в сборе. Они его окружили, смотрят, улыбаются, а Мария пытается с ним говорить, даже что-то предлагает — ни в какую. Август только сильнее жмется и не поднимает глаз. Боится. Твою мать…

Дверь за моей спиной хлопает, и когда я оборачиваюсь, сразу вижу Лекса с девушкой. Теперь точно вся семья в сборе. Мы обмениваемся коротким взглядом, но я тут же возвращаюсь обратно к своему сыну, который громко кричит.

— Мамочка!

Спорю на что угодно, это его первое слово за сегодня, не смотря на то, что поговорить он любит. Вообще, Августу сейчас почти пять лет, но он говорит на уровне семилетнего ребенка. Чисто, почти всегда, и нет этой неловкости, которая часто бывает, когда ты не понимаешь, что от тебя хочет ребенок. Нет, он всегда изъясняется четко и ясно. Он спрыгивает с сидения и бежит ко мне такой счастливый, но такой напуганный. Крепко держит своего утенка, которого ни за что теперь не отпустит, наверно, месяц. Убить бы Макса за то, что он так его напугал, но сейчас я слишком счастлива и наконец могу дышать. Иду ему на встречу, а потом присаживаюсь, чтобы тут же обнять свое главное сокровище.

— Малыш… — еле слышно, еле шевеля языком выдыхаю с таким огромным облегчением, которое не ощущала никогда прежде, а он также шепчет.

— Ты плачешь…почему?

— Потому что я очень сильно по тебе скучала, родной…А ты почему не спишь?

Август тихо цыкает, будто я спросила глупость. Ладно, не будто, я спросила глупость, и сейчас он, наверно, во всю хмурит брови.

— Я тебя ждал.

Конечно ждал. Знаю, милый, прости, что так долго…

— Ты кушал?

Мотает головой.

— Почему?

Молчит. Знаю я, но надо же как-то разрядить обстановку, и я поднимаю его на руки, поглаживая по спине.

— Ну ты чего? Все нормально, успокойся…

— Ты меня не забрала, — бурчит мне в шею, и я прикрываю глаза с горечью, но потом через силу улыбаюсь.

— Прости, но это был сюрприз.

— Мне не понравился.

Бросаю взгляд на Макса. Он стоит чуть поодаль, как статуя, но не сводит с нас взгляда, и от этого выражения мне снова хочется рыдать. Испытания похлеще предыдущих, вот правда, и теперь улыбнуться мне гораздо сложнее, но я это делаю. Слегка тереблю Августа по спинке и шепчу.

— Ну же, не прячься. Ты же хотел с ним познакомиться. Не трусь. Это твой папа.

Я не хочу видеть, что происходит с Максом в тот момент, когда я произношу это слово, но я вижу. Краем глаза выцепляю, как он вздрагивает, будто от удара, застывает. Волнуется. Кадык дергается, и он сверлит Августа, словно вот-вот сорвется с места, и, черт возьми, какой же тварью я себя сейчас ощущаю…Груз моих ошибок давит в этой светлой, просторной гостиной, как монолитная плита, и только Август может ее с меня снять, что он и делает еще через мгновение.

Словно набравшись сил, решимости, отстраняется, но недалеко, по-прежнему прижимаясь ко мне щекой, с другой стороны защищается утенком, но смотрит ему в глаза смело. Долго. Изучает с интересом, а потом шепчет.

— Здравствуйте.

И, кажется, Макс снова может дышать, а я, кажется, снова дееспособна. Теперь можно и разобраться в том, что здесь, черт возьми, происходит.

Глава 3. Дoроти

— А как же ты можешь разговаривать, если у тебя нет мозгов? — спросила Дороти. — Не знаю, — ответило Чучело, — но те, у кого нет мозгов, очень любят разговаривать.

Лаймен Фрэнк Баум «Волшебник страны Оз»

Амелия; 23

Я сижу на кухне, когда на часах еще и шести нет. Не могу заснуть, точнее меня сморило вместе с Августом, а из дремы вырвало наглое появление моей дикой племянницы. Увязалась все-таки за мной, идиотка, хоть вещи привезла, машину пригнала, и на этом спасибо, Когда она зашла в комнату, я, честно, словила легкую панику, потому что во-первых, Макс отправил нас в его «покои», а во-вторых, расстались мы внизу не на лучшей ноте.

— Когда ты его покормишь, — тихо шепчет мне на ухо, крепко сжимая локоть, — И уложишь спать, ты спустишь, и мы поговорим, твою мать. Ясно изъясняюсь?!

— Мы поговорим, когда мой сын будет чувствовать себя комфортно, — отвечаю точно также сквозь зубы, резко вырвав свою конечность обратно себе в пользование.

— Твою мать, наш!

— Хочешь, чтобы он был «наш»?! Тогда веди себя, как отец, а не как мудак, который ходит и раздает указания! На первом месте всегда ребенок, и только потом ты! Выучи это правило на зубок, чтобы иметь хотя бы какие-то основания себе его приписывать!

Ох, кошмар.

Прикрываю глаза и веду плечами. В конце он так меня взбесил, что я начала орать, снова вгоняя Августа в полную, глухую оборону. Идиотка. Теперь не могу перестать себя корить за это, может поэтому сон и не идет? А может потому что Астра пихается? Или просто потому что этот чертов дом до краев наполнен воспоминаниями? Например эта кухня. Я помню ее так отчетливо хорошо, что, кажется, слышу его шепот со спины: