Пучина

– Мы никого не сводим с ума! – возмутился Вертезель. – Одиночество и монашество трудно принять. Как и трудно принять вечную разлуку с родными. Но это не наша вина! Мы даём вам всё – и пищу, и крышу над головой. Всё!

– И голоса в голове вы тоже из благих намерений даёте? – с кислотой в голосе буквально выплюнул Вингри.

– Это Голос наше Господина, – пояснил Вертезель. – Он говорит с нами из-под воды, где находиться его истинный Храм. Глас Его – святое дело, и только избранные им могут его услышать. Так что радуйся – ты избран был вершить дела!

После этого бритоголовый пришёл в некий экстаз и тихо задёргался. Из глаз его сочилась мутная жижа, словно слёзы.

“Наверное, это и есть та вода” – подумал про себя Вингри.

Так длилось несколько минут, пока под ногами у них не скопилась небольшая лужа. Только затем Вертезель пришёл в себя. Поправив растрёпанные одеяния, он продолжил:

– Ох, сам Настоятель связался со мной, – объяснил он. – А потому мне пора. Я пришлю другого брата. Он покажет тебе монастырь.

С этим Вертезель удалился, а Вингри упал на каменную кровать. Мутные мысли витали в его голове. А голос стал таким тихим, забился в дальний уголок сознанья и больше не мешал. Вингри даже перестал на него обращать внимания. Сейчас он думал о побеге с этого проклятого острова. Он совершенно не хотел остаток своих дней провести рабом рыболюдов. Да, они явились прямо из детских кошмаров – лысые и с жабрами, только чешуёй не покрытые. Это наводило жути на него. Все его надежды сейчас крутились вокруг обсидианового кинжала, который он припрятал у себя за пазухой. Это было его единственное оружие. Но он не знал, были ли на острове стражники. Однако долго думать он не смог – хорал из голосов снова взял верх над разумом, и Вингри провалился в сон, полный ужаса и кошмаров.

Ему снились гигантские твердыни, затопленные водой. И стаи рыб, снующие вокруг немыслимых шпилей. Это был город под водой. Город мрака, город Зла. Вингри плавал, словно рыба, и смотрел на этот неземной пейзаж. Город был построен не для людского племени. Здесь не было дверей или лестниц, только башни с провалами бойниц. А в самом центре возвышалось “нечто”. На вид это была огромная ракушка, поставленная вертикально. Огромный шпиль уходил ввысь. Скорее всего, его конец достигал поверхности. Сама же башня была усеяна отверстиями, из которых в такт выходил воздух, судя по пузырям. Это был храм – вот что понял Вингри. Храм Того-Кто-под-Водой. Он не знал – кто это, просто слова сами всплыли в голове, и он их озвучил. Только голос был не его – это было сдавленное бульканье рыболюдов. От этого Вингри перепугался ещё больше и проснулся.

Он сидел в кровати, обливаясь потом. Этот сон был столь реалистичен, что ему показалось, что всё так и было. Вингри понимал, что с ним свершилось “чудо”, и об этом “чуде” нельзя никому говорить. Особенно рыболюдам. Они-то точно придумают сотню причин принести его в жертву. А они жертвы приносили, в этом Вингри был уверен.

Из комнаты он решил не выходить – сил не было совсем. Еда давно переварилась, и его снова терзал голод. И страх. Он боялся этого места. Этого города под водой. Этих голосов. Всего. Это было за рамками понимания простого моряка.

Конечно, ходило много суеверий среди мореходцев, но в основном они были шуточными и на них мало кто обращал внимания. Но теперь он воочию увидел храм Морского Чёрта. Это зрелище запало ему в душу, и гнилой верёвкой овилось вокруг сердца. Она давила на него и порождала совершенно безумные мысли. Одна его часть хотела сбежать, другая же – разгадать тайну этого острова. Это было так заманчиво, что Вингри почти поддался искушению. Быть первооткрывателем – разве это не великая радость для моряка? Правда, всё давно уже открыли. Но теперь появился этот остров и город под ним. Это было событие, способное всколыхнуть все Срединные Земли.

Но он не мог. Он не мог остаться здесь. Это место таило в себе множество опасностей. Если этот культ разрастётся, то быть беде. Это сейчас они такие тихие и мирные, а потом устроят такое кровопролитие, что и безумцам-королям не снилось. Этот остров был опасен. Мутные Рифы тоже. Но их он хотя бы знал. Из них были пути наружу, в открытое море. Оставалось лишь сделать плот. Или угнать корабль у культистов. Он же должен быть у них. Этого Вингри не знал. Но пламя потонувшего бога чётко поселилось в его сердце.

Вот только он уже не думал о своих товарищах и других пленниках рыболюдов. Он хотел сбежать один. Всё остальное было не важно. Его не волновало, что их могли принести в жертву этому безумному богу, что они навеки останутся рабами. Нет. Его волновал только он сам.

Ближе к обеду к нему пришёл уже другой рыболюд. Парой слабо разборчивых слов он позвал его на обед. Люди сидели в всё той же пещере и ели так, как в последний раз. Все они были исхудавшими и поникшими. Но их глаза… о, их глаза! Они пылали жизнью, они пылали чёрным пламенем. Вингри уже не мог назвать никого из них человеком. У многих на шеях начали проступать рубцы. Верный признак растущих жабр. Для Вингри все они были уже потерянными людьми.

Ел он молча, опасно поглядывая на рыболюдов, обедавших с ними. По его наблюдениям это были другие, хоть и отличить их было сложно. Все лысые и в одних и тех же рясах. Словно куклы. Да, по мнению Вингри, они были простыми куклами того подводного божества. Он видел храм и понимал, что человек для Него – не более чем игрушка, которой можно играть, а затем без зазрений совести выкинуть и взять другую. Это было ужасное божество.

После обеда к нему пришёл Вертезель. Он отвёл его в новую келью, поскольку Вингри стал уже послушником. Также он объяснил ему правила служения монастырю. Правило первое гласило – никогда не мешать монахам. Всё, чтобы они не делали, свято, а потому любое неосторожное действие считалось богохульством и каралось, хоть и кара эта была слабая – домашний арест. Также ему выделили место для работы – он должен был подметать причал, где стояли рыбацкие лодки. Но он ни в коем случае н должен был мешать им. В общем, метла была его единственным другом. Но это не расстраивало Вингри. У них были корабли – вот что его радовало. Если удастся проскочить мимо рыбаков и стражников-рыбольдов, то он спасён. В море он уж сам как-нибудь выживет.

Так началась его каждодневная рутина. Он подметал доки, а рыбаки таскали различных морских тварей на кухню. Были там как знакомые Вингри рыбы, так и страшные животины, один вид которых пугал бывалого моряка. А ещё больше его пугало то, что он сам будет всё это есть. Рыбаки – все, как один, будущие послушники. У них у всех чёрные рыбьи глаза и проступающие жабры. Вингри уяснил, что только таких выпускают из монастыря. А простым смертным путь закрыт. Но это его не пугало – он сбежит, и это факт.

***

В один из обыденных рабочих дней к Вингри подошёл один из рыболюдов. Сначала он просто стоял в стороне и наблюдал за работой Вингри, что действовало тому на нервы. Он хотел швырнуть в него пыли метлой, но сдержался. Тот же молчал и пялился на Вингри своими рыбьими глазами. Были они чёрные и на выкате – одним словом отвратительные. Только было в нём что-то знакомое, но Вингри не придал этому значения. За последний месяц работ он видел множество рыболюдов и все они были похожи, как две капли воды.

– Вингри, – позвал его по имени рыболюд.

Тот сразу замер, так и не опустив метлу. Он силился сдержать шок, который пробрал его до самых костей. Он узнал его, этого рыболюда. Это был не Вертезель, с которым он общался больше всего. Нет. Это был знакомый, до боли знакомый голос.

– Вилием! – воскликнул шёпотом Вингри.

– Да, – кивнул рыболюд.

– Но что с тобой?

– Как видишь, я принял их сторону. Это был действительно правильный шаг. Тебе сразу открывается столько возможностей, о которых ты даже мечтать не смел!