Путь дурака
Шрифт:
Все скучились у стола и стали наворачивать щербет, чай и печенье. Холмогорцев жадно, с большим аппетитом наяривал здоровые куски, похотливо поглядывая то на Светлану, то на Рыбу. Евгений был «ни жив, ни мертв».
– Да не переживай ты так, Евгений, все это пустяки, как говорится, дело житейское, - стала заботливо уговаривать его Светлана, - ничего в этом страшного нет.
– Да?.. Вам легко говорить. Я ее из грязи вытащил. Из комсомолочки забитой человеком сделал. А она вон как мне отплатила! У! Сволочь проклятая!
– А что в этом плохого? Иногда это даже полезно!
– с хитрой
– Ну, ты знаешь, глупостей-то мне не говори.
– А что, с тобой никогда что ли такого не было?
– Ну, было, по молодости. Но ведь это было давно...
– И неправда!
– добавила Светлана, и они вместе с Александром весело расхохотались.
– Не смейтесь надо мной. Она-то ведь уже не молодая. Разбесилась под старость лет. Приспичило ей, видишь ли!
– Ну и на здоровье!
– радостно продолжил Александр.
– А ты вот возьми и тоже куда-нибудь на сторону пойди, поразвейся. А?
– Ты что, смеешься надо мной что ли? Ишь, чего удумал! Я - налево, она - направо, а что же у нас за семья такая будет? И что мы тогда детям своим скажем? Будьте такими же, как мы?
– А почему бы и нет? Это же ведь все - условности, а на самом деле человек полигамен. И в древности были даже ритуальные групповые сношения, называемые «оргиями». Это только теперь человека загнали в жесткие семейные рамки. А раньше ведь такого не было!
– Ну и что ты мне предлагаешь? Стать под старость лет развратником?
– Лучше поздно, чем никогда!
– Ну, знаешь ли, мне нужно об этом хорошенько подумать, - ответил Евгений и серьезно задумался.
– А что думать-то? Не думай - действуй!
– радостно вставила Светлана.
– Пока ты будешь думать, уже вся жизнь пройдет.
И тут она стала напевать известную блатную песню. А Александр ей весело подпевал:
– Морали плести излишне,
И мне моралистов жаль.
Другой насладится трижды,
Пока ты плетешь мораль.
Так не надо плести морали,
А удачу сумей схватить.
Быть добрым смешно сегодня.
Беспощадным ты должен быть!
Допев веселые строки, парочка радостно расхохоталась. Евгений сидел мрачный и что-то обдумывал. Рыба радостно уплетала щербет и запивала чайком. Ей было совершенно непонятно, почему Евгений переживает, и она даже не думала ему помогать. Ее больше интересовал Саша Холмогорцев и то, как он заинтересованно посматривает на нее. Все ее мысли были недалекими, тупыми и сразу отражались на ее тупом ебальнике. Не успели гости допить чай, как вдруг в дверь постучали.
– Кого еще там нелегкая несет?
– недовольно пробурчал Евгений.
Дверь распахнулась без приглашения и на пороге показались Прист и Киса.
– О! Какими судьбами?!
– радостно соскочила с места Рыба и бросилась к своим друзьям
– О! Рыбуля! Как мы рады тебя здесь видеть!
– обрадовались «пиплы».
Тут Рыба выкинула свой коронный финт. Поскольку ближе всего к ней оказался Прист, то она подбежала к нему и обняла его за шею. Прист размяк от женского внимания и тоже нежно обнял Рыбу. И тут она внезапно поджала ноги и повисла всем весом у него на шее. Тот не ожидал такого подвоха и со всего маху наебнулся на пол вместе с Рыбой. На полу возникла свалка.
Места было мало, и Киса, запнувшись о катающихся, тоже шмякнулся вповалку на них. Рыба истошно заорала, придавленная сверху двумя здоровыми тушами:– О-ё-ё-ё-ёй! Вы мне хребет переломаете! Сволочи проклятые!
– А кто все это начал? Я что ли?
– оправдывался, вставая, Прист.
– А вы вообще зачем сюда пожаловали?
– Наташка выгнала - вот мы сюда приехали.
– А че выгнала-то?
– А! Захочешь подраться - причину найдешь!
– махнул рукой Прист.
– Наташку не знаешь что ли?
Тут воспрянул Евгений.
– А! Проходите - проходите, ребята! Рад вас видеть!
– гостеприимно раскланялся Евгений.
Хиппари прошли в комнату и без приглашения уселись за стол.
– Чаю хотите?
– суетился Евгений - А у меня еще и щербет есть. А еще варенье припасено.
– У-гу!
– немногословно отвечали хиппари, бесцеремонно зажевывая здоровые куски щербета.
– Варенье? И варенье тоже давай! Все съедим.
Киса отламывал самые здоровые куски хлеба, намазывал на них варенье прямо руками и заглатывал их, не жуя. Его прожорливый рот жадно хватал еду. Он даже и думать не хотел о своих «ближних». Прист тоже не отставал от своего товарища. Намешав в стакан с чаем добрую порцию варенья, он выхлебал его залпом и закусил приличным куском щербета. По окончании «трапезы» Киса смачно отрыгнул и вытер мокрый рот рукавом своей тельняшки.
Женя и глазом не успел моргнуть, как все его немалые запасы были уничтожены одним махом. Остальные гости остались голодными и довольствовались чаем с сахаром и простым хлебом. Все были недовольны наглой выходкой хиппарей, но открыто выразить свои чувства не решался никто. Все делали вид, будто ничего не произошло.
Киса и Прист лениво оглядели всех присутствующих. Особого интереса у них никто не вызвал. Разухабистая парочка схватила гитару, висевшую на стене и забабахала лихую заводную песенку:
– Долго надо мною все глумились,
Я теперь над всеми поглумлюсь.
Долго в жопе черти гоношились,
И теперь другим я становлюсь.
Прист лихо фигачил на гитаре, а Киса завывающим голосом продолжал петь, обращаясь к Рыбе:
– Долго черти в омуте водились.
Глупою тихоней ты росла.
Поебень тебя с ума сводила.
Это все - морковка для осла!
Что шагает к пропасти так смело,
За «приятным» тянется ишак.
Разобраться в этом ты сумела ль?
Ведь до бездны остается шаг.
Рыба поняла, что вопрос задается ей, но даже не знала, как на него среагировать, и тупо сидела и молчала, мотая башкой из стороны в сторону. Киса глумливо щелкнул у нее пальцами перед ее тупой пачкой и продолжил петь истошным надрывным голосом:
– Долго надо мною все глумились.
Я теперь над всеми поглумлюсь.
Долго в жопе черти гоношились,
И теперь другим я становлюсь.
Прист со всей мочи врезал по струнам, доигрывая завершающие аккорды. И тут одна струна лопнула и щелкнула ему прямо по лбу. Он уморно заверещал, схватился за ушибленное место и тут же выбежал из комнаты. Зрители радостно зааплодировали, радуясь такому яркому стихийному концерту.