Путь дурака

Что за внушения? А абсолютно все ее мысли - это сплошной бред шизофреника: и то, что в любви с бомжом счастье, что из-за бомжа надо срабатываться до костей, чем-то жертвовать, всю жизнь во всем себе отказывать, вымирать за идею «единственности» у бомжа и прочая всякая ахинея!

Если просто взять и все вспомнить, чему учил этот ебанутый шизофреник, который именуется нашей любимой мамочкой, то все это будет сплошной бред! Бред идиота! И если просто поступать совершенно противоположно тому, чему учил этот шизофреник, то ты обретешь счастливую и удачную судьбу. Ты не будешь целыми днями везти за кем-то грязь, стирать чьи-то вонючие носки, не будешь переживать и мучаться из-за какого-то подонка, не будешь терпеть чьи-то пиздюли, убирать за кем-то блевотину или слушать занудные часовые нотации.

Не будешь возиться с выродками, не спать бессонными ночами, страдать от токсикоза, варикоза, выпадения волос и зубов, слабоумия или бреда. И к тому же в старости тебе не придется убегать от своего же выродка по шкафам, когда он будет гоняться за тобой с ножом. Красота! Откажись от мамочкиного - и тебе станет сказочно хорошо! Ты будешь всю жизнь хорошо выглядеть, будешь здоровой, полной сил. У тебя будет много времени, чтобы заниматься собой: спортом, творчеством, познанием, путешествиями, туризмом, йогой и многим другим. У тебя сохранятся простые естественные детские интересы, а главное - будет время, чтобы их реализовать. Читать, играть в мяч, плавать в бассейне, кататься на лыжах, роликах, велосипедах и многое, многое другое!

Только чтобы все это у тебя было, откажись от «взрослости», от понятий «долга», «обязанности», «счастья», пойми, что они были тебе навязаны извне людьми несчастными и невежественными. И чтобы самой не стать такой же, как они, откажись от «мамочкиной программы» и тебе станет несказано хорошо—о-о-о!!! Знай, что везде, где говорят «счастье», там кроется ловушка. Откажись от идеи счастья и стань по-настоящему счастливой, такой, какой ты была в детстве! Вот в чем подлинное счастье! И чем быстрее ты это поймешь, тем быстрее у тебя настанет настоящее счастье!

* *

– Друзья! А не пойти бы нам в наш огород, в наш палисадник?!
– радостно воскликнул Евгений, когда эмоции у всех поулеглись, и всем стало скушновато.

– Пойдемте! Пойдемте!
– весело подхватило несколько человек.
– А это далеко?

– Да нет, всего в двух шагах отсюда!
– заверил всех гостеприимный цыган.

Радостная кавалькада вывалила из дома, захватив с собой гитару, переносной магнитофон и все, что нужно было для чая.

Евгений, возглавлявший эту процессию, вежливо поздоровался со старушками, сидящими на лавочке у дома, и прошествовал дальше. Беззубые дуры приветливо осклабились ему, а когда весь тусняк скрылся из виду, начали активное бойкое обсуждение.

– Слушай, это баба или мужик был с длинными волосами?

– Со светлыми что ли в кроссовках? Дак у нее же груди торчали! Какой же это мужик?! Совсем ты спятила, старая!

– Да не в кроссовках, и с темными волосами, сама ты спятила! Дак енто-ж парень был. А волосища щас такие то модно носить, во как! Ну и времена пошли же сейчас! Ничего не поймешь! Кто мужик, кто баба! Мракобесие прям какое-то! Эх, был бы жив наш отец, Сталин, он бы им показал волосища! Нехристи окаянные...

И так «почитательницы Сталина» судачили, пока совсем не стемнело. Они вообще-то привыкли к тому, что Евгений немного чудаковатый, но приезд хиппарей вызвал в них бурю эмоций и поводов для пересудов. Впрочем, самому Евгению от этого не было ни холодно, ни жарко.

Разухабистая компания продефилировала к огородику, огороженному небольшой оградкой, граничащему с железнодорожным полотном.

Здесь оказалось очень даже не дурно. Небольшой участок земли, с полсотки величиной, был огорожен заборчиком, в тени раскидистого тополя приютился маленький самодельный стол с двумя скамьями по бокам. Неподалеку было место для костра, тоже обставленное чем-то вроде скамеек.

Как только калитка за гостями закрылась, началась веселая тусня. Женя поставил магнитофон на стол, врубил его на всю катушку. Из динамиков послышались странные звуки наподобие декламации стихов:

– Это мой любимый друг, Маковский, цитирует свои стихи!
– с гордостью произнес Евгений.
– Послушайте внимательно пожалуйста!

Все тут же замерли, перестали шуметь и начали напряженно вслушиваться в витиеватое стихосложение. О чем шла речь в этих стихах, никто не мог понять, но все делали умную мину, тщательно напрягая мозгени.

– Слышь, ты что-нибудь понимаешь?
– толкнул локтем в бок Кису Прист.

– Не-а! Хуетийтство какое-то! Ей-богу! Я бы и сам так смог! Даже еще получше!

– Вот именно! Че он с этими стихами так носится? Ебанутый он какой-то!

– М-м-м!
– промычал Киса.
– Слышь, давай лучше похаваем. Давно я не жрал ничего. Тут я вижу, опять хавало появилось.

И оба проглота, евшие всего час назад, решительно направились к столу с чайными принадлежностями и закуской. Женя, предусмотрительно увидев их намерение, засуетился и громогласно объявил:

– Гости дорогие, кто желает, прошу всех к столу, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома.

– Но не забывайте, что вы в гостях!
– с глумливой радостью завершил его фразу Киса и налетел на запасы съестного.

Гости, тем не менее, учуяли, что предложение Евгения не напрасно и тоже подсуетились подсесть поближе к столу.

Обезумевшее голодное стадо начало запихивать печенья себе в рот и жевать его прямо всухомятку. О чае все забыли одним махом. В первых рядах троглодитов были конечно Киса и Прист.

– А ну-ка, дай сюда!
– яростно наехал Прист на Хермана, выхватив у него из рук печенье и проглотил его одним махом. Киса схватил со стола целую пачку и зажевал ее в три приема.

– Фу, сука, в горле застревает!
– выругался он.
– Что за печенье такое делают?!

– Не нравится - не ешь!
– огрызнулся Херман.

– Тебя не спросил, урод! И без сопливых скользко.

Тут Киса хотел продолжить дальше жрать, но к своему удивлению он обнаружил, что на столе ничего не осталось.

– Эх, мандавалки вонючие, все пожрали, гады!
– забесился он.
– Саранча прожорливая! Уроды!

– Но-но! Я попросил бы вас здесь так не выражаться!
– неожиданно вступил в разговор Саша Холмогорцев.

– А че я такого сказал?
– уставился на него Прист

– Вы, ребята, очень некультурно выражаетесь! Вы очень невоспитанные!

– Упитанные - невоспитанные! Ты че нас перевоспитывать что ли будешь, козел?

Тут Киса с Пристом встали и направились к Холмогорцеву.

– Вы знаете, драться - это не хорошо!
– торопливо произнес он дрожащим от страха голосом.

– Это не красиво!

– А нам похуй!
– настойчиво отвечал Прист.

– Мы не эстеты, чтобы о красоте думать, - добавил Киса, - о ней только пидоры думают... Ха-ха-ха-ха-ха!!! Киса и Прист неумолимо приближались к чадосу, который годился им в отцы. Ситуация готова была в любой момент обернуться для него плачевным исходом.