Путь за горизонт

При поддержке товарищей Марко подошел к окоченевшей фигуре, теперь похожей на несуразную человекоподобную куклу. Простояв полминуты в безмолвии, он наконец прервал молчание:

— Мы должны его похоронить. Я должен.

Юлиан кивнул:

— Я видел пару лопат в кладовой часовни. Схожу за ними. Нельзя задерживаться здесь надолго. Переночуем в «Гончих» дальше по пути.

— Я буду копать, — решительно произнес Марко.

Стефан запротестовал:

— Ты не в том состоянии. Мы сами справимся.

— Ты не понимаешь... я должен. Он мой друг.

Анжело упокоился в поле, неподалеку от извилистой речки, скрытой в зарослях камыша. Надгробием на могиле стала его собственная «Гончая», оставшаяся без хозяина. Вопреки уговорам, Марко выхватил ржавую лопату и вместе с Юлианом копал влажную почву до тех пор, пока содержимое его желудка не выплеснулось наружу.

Майя выбралась из танка и присоединилась к остальными, чтобы попрощаться с Анжело. Прозрачные, точно роса, слезы покатились по щекам Марко, когда тот присел на болотистую почву, чтобы отдышаться. На этой погребальной церемонии, где не нашлось места ни прощальным речам, ни безудержным рыданиям, стояла гробовая тишина. Никто не нуждался в словах, чтобы понять чувства друг друга. Слишком многих они потеряли за последние дни, а вместе с ними и часть самих себя.

И Дариус, и Марко нашли в себе силы управлять «Гончей». Хотя коренастый парень с забинтованной головой не мог пройти и нескольких метров, не теряя равновесия, он все же забрался в кабину танка, дабы не бросать своего бронированного скакуна. Шестеро выживших членов отряда «Молот» исчезли в ночи. Прощальную мелодию им сыграли светлячки, сиявшие желтыми маяками во тьме.

Скверно переночевав в кабине «Гончих» в пятнадцати километрах от злополучного поселения, они выдвинулись в путь на заре. Солнце окрашивало занавешенный горизонт тусклой оранжевой полосой. Темно-зеленые боевые машины скользили по вымокшей от росы травяной глади. По полю стелился молочный туман, а бескрайний слой серых облаков напоминал шерстяную шаль.

— Мы приближаемся к точке сбора, осталось восемь километров, — прошлой ночью Юлиан вздремнул лишь пару часов, поэтому его слова сквозили накопившейся за последние сутки усталостью.

Он размышлял о вчерашнем инциденте. Учитывая количество нападавших, казалось чудом, что их потери ограничились лишь одним убитым и двумя ранеными. Себя он к таковым не относил: дезинфицированный и забинтованный порез на руке мало его беспокоил. Юлиан пришел к выводу, что они привлекли к себе внимание обитателей здешних мест выстрелами, раздавшимися во время охоты. По всей видимости, аборигены пришли к ним через лес из своего поселения, которое должно было располагаться где-то неподалеку.

Они достигли точки Гамма, но в тумане не было ни души, ни единого сигнала. Взору Юлиана предстал лишь вытоптанный участок поля, будто совсем недавно тут паслось огромное стадо.

— Никого нет, куда все подевались?! — воскликнула Майя.

— Без паники. Посмотрите на все эти следы от машин. Экспедиционный корпус явно был здесь. Причем признаков боя нет, значит, они покинули это место добровольно.

— Мы еще можем их нагнать. Такое количество людей и техники не исчезает незаметно. Нам нужно лишь следовать за ними, — согласилась Белла.

Через полкилометра притоптанная и изрытая земля оформилась в отчетливые колеи, ведущие на юг.

— А вот и наша дорога. Будем считать это приглашением, — подметил Дариус.

— В баках всего двадцать процентов топлива. Хватит ли этого? — задал вопрос Стефан.

— Они не могли уйти далеко, а мы движемся намного быстрее большой экспедиционной колонны. Мы их нагоним. Будьте готовы к столкновению с противником. Эти следы слишком очевидны, чтобы их не заметить, — Юлиан ненадолго убрал затекшие руки с рычагов управления и встряхнул их.

Путь пролегал вдоль широкой дороги, образованной сотнями сливающихся борозд, и вел вглубь белой пелены. Через час призрачная дымка рассеялась, а еще через два звуковые системы «Гончих» стали выхватывать из-за узкой полосы леса громыхания взрывов и стрекот пулеметов. Вынужденный идти на риск, Юлиан повел товарищей навстречу опасности. Гончие помчались по зеленому полю к просвету в лесной преграде, откуда доносились звуки боя.

Глава 19. Прощание с вечным сном.

За столом, рядом с барной стойкой, сидели Марианна и Ник. Их совершенно разные фигуры казались неестественно четкими в блеклом освещении обитого деревом зала. Свет, исходивший из кольцевидных люстр, клубился, подобно дыму, и размывал окружающее пространство.

Теос стоял посреди бара, не осознавая, что происходит. В большом помещении царил гул, но звуки слышались столь размыто, будто он находился под водой. Места за дубовыми столами занимали мутные силуэты с темными бесформенными лицами, время от времени глухо стучавшие стаканами. Барная стойка пустела, ее очертания искажались, точно мираж. Он повернулся обратно к друзьям, пытался им что-то сказать, но те его не слышали. Вдруг его охватило теплое и приятное, точно утешающие объятья ностальгии, ощущение. Оно возникало при взгляде на Марианну, чьи глаза сияли изумрудным блеском. Теос хотел сесть за стол, хотел рассказать подруге, что творится у него на душе, как в старые добрые времена, хотел выслушать ее, хотел пожать руку и увидеть лучезарную улыбку Ника.

Он протянул руку, но зал содрогнулся, затем еще и еще. Свет моргал. Откуда-то снаружи доносился ритмичный грохот. Как ни странно, в этот момент им овладели чувства глубокого удовлетворения и запредельной умиротворенности. Теос осознал, что не желает никуда уходить, но что-то насильно влекло его вперед. Тряска усиливалась. Теос приближался к выходу. Казалось, будто ноги ступали сами по себе. Он обернулся — размытые силуэты Марианны и Ника отдалились настолько, словно их разделяло уже не меньше сотни метров.

Он остановился возле высокого окна. За ним до самых небес вздымалась багровая гора. На ее вершине стоял человек в генеральской форме цвета лазури. Темно-русые волосы с сединой, нос с горбинкой, одержимые голубые глаза, смотрящие далеко за горизонт. Теос узнал в нем старшую версию себя. Но по какой-то причине, взирая на собственное будущее, он испытывал лишь окутавшие его хладным воздухом отчуждение и отвращение. Он недоумевал о причине неприязни, пока не опустил взор на саму гору, которая целиком состояла из человеческих тел, переплетенных в безобразные фигуры. По ним тек водопад крови. Красные глянцевые воды разливались по тротуару почти до крыльца бара. Теос отпрянул от омерзительного зрелища.

Грохот и тряска нарастали. Пространство искажалось, подпрыгивая и оседая вместе с его телом. Через несколько шагов он оказался напротив второго окна. Теос отвернулся от него и зажмурился, страшась повторения кошмара. Однако оттуда его окатил согревающий свет. Он невольно потянулся к прозрачному стеклу. За ним стояло создание невиданной красоты, чьи волосы развевались и мерцали, подобно вспышкам на поверхности солнца. Танцующие пряди разгоняли тьму вокруг и ужас в его сердце. Сначала к нему вернулось спокойствие, затем пришла радость, а после обуял и восторг.