Путь за горизонт

— Белла, свобода сделала бы тебя счастливее? — девушка непонимающе посмотрела на него. — Полностью, конечно, не получится… Но, допустим, твоя служба сократится до двух лет, как у граждан, и тогда у тебя уже появится возможность всерьез задуматься о будущем.

— Звучит прекрасно, но, к сожалению, этому не бывать.

— У меня возникла одна идея. Метод не стопроцентный, — Теос пожал плечами, — но может сработать. Знакомая нашей семьи работает в Комитете по вопросам населения, и с ее помощью мы могли бы представить тебя нашей дальней родственницей. В таком случае гражданский статус тебе практически гарантирован.

Девушка замерла, не сводя с него засиявших глаз:

— Мы едва знакомы. Почему?

Под пристальным взором он вновь ощутил пробуждающееся волнение и попытался его замаскировать:

— Я всего лишь решил последовать твоему совету и кое-кому помочь. Сейчас мне это нужно. К тому же, в мире столько несправедливости, и... если я смогу исправить хоть одну, то, возможно, жить в нем станет хоть немного лучше. И тогда, я надеюсь, на страницах твоего альбома, кроме памяти о прошлом, появятся и мечты о будущем.

Белла непроизвольно сделала шажок в его сторону, но оступилась. Теос подскочил и придержал ее за плечо. Когда их взгляды пересеклись, он ощутил, как пламя разливается по всему телу. Судя по краснеющим щекам Беллы, оно охватило и ее. Девушка дрожащим голосом произнесла лишь одно слово:

— Спасибо.

В этот трепетный миг прошлое и будущее потеряли для Теоса всякое значение.

Глава 25. Истоки предательства.

Подперев голову руками, Эрих Бергман прогонял в уме сценарии развития событий и альтернативные варианты прошлого. Он засиделся допоздна и понимал, что пора отдыхать, но не находил в душе покоя. Чувство вины за тысячи потерянных жизней и упущенные возможности терзало его без остановки. Он подозревал об угрозе остеррианской засады и вероятной связи Коллиониса с врагом, но все же не смог предотвратить катастрофу, а лишь смягчил ее. Следовало ли ему пойти против командира, не имея объективных доказательств его сговора с противником и мятежниками? Если бы он рискнул и ошибся, то стал бы изменником и в один миг лишился всего, ради чего он и его предки десятилетиями проливали пот и кровь. И, что хуже, бремя позора пало бы и на его семью. Ставки были слишком высоки, обстоятельства туманны, а провал недопустим, поэтому Бергман не решился поступить иначе. Однако когда наступит час расплаты, он будет готов ответить за собственные ошибки.

На рабочем экране отображалось время: 22:30. Вся экспедиция должна была погрузиться в сон полчаса назад. Центр управления главного штаба пустовал, пока из жилого отсека не вынырнул полковник Артур Годвин, которого он отправил отдыхать вместе с остальными, и подошел к командирскому столу. Впервые судьба свела их в начале войны с Остеррианским Союзом. Именно трехлетний кровопролитный конфликт выковал из них эффективную и сплоченную команду, в которой Бергман был мечом и щитом, а его заместитель — доспехом, что объединял каждый элемент в единую боеспособную единицу. Полковник Годвин демонстрировал выдающиеся как административные, так и тактические умения. Он был одинаково ловок и в работе с документами, и в общении с подчиненными, что как нельзя лучше пригождалось суровому и прямолинейному Бергману. Годвин, чью голову венчала светлая шевелюра с медным оттенком, обратил на него голубые глаза, что, казалось, видели его насквозь.

— Ваше Превосходительство, вам стоит отдохнуть. Чем крепче сон, тем яснее рассудок и разумнее приказы.

— Ты прав, Артур, но я еще не все обдумал. Через пятнадцать минут последую твоему совету.

— Что у вас на уме?

Бергман отклонился на спинку кресла:

— Все пособники Коллиониса бежали вместе с ним или среди нас еще остались его люди?

Годвин нахмурил брови:

— Коллионис, его правая рука Стролл, Сарек, командир его личной гвардии… Сомневаюсь, что кто-то другой был в курсе. Рискованно посвящать в заговор много людей. Если только подполковник Тернаев из авиационного крыла? Перед засадой он не стал проводить воздушную разведку местности, — полковник загибал пальцы на руке. — Нет, вряд ли, иначе он бы не погиб вместе с большей частью своих людей. Он явно лишь следовал приказам.

— Согласен, Тернаев был честным человеком, всегда верным уставу и долгу. Он не стал бы предателем и не пошел бы против Эллиада. Тем более, дома его тоже ждет семья.

Произнесенные им же слова прорезались через сердце острой нитью. Годвин, у которого в Александрии живут жена и дочь, поднял глаза:

— Раз остеррианцы у границы, значит, война либо уже идет, либо начнется в ближайшее время. Но даже если так, Александрия находится вдали от фронта и окружена защитной линией Цербер.

— Верно. Единственное — мы не знаем точной дальности стрельбы вражеского электромагнитного орудия, которое моментально испепелило пять тысяч человек… Из той скудной информации, что у нас есть, понятно, что оно представляет серьезную угрозу в радиусе, как минимум, сотни километров, или даже больше...

Годвин стал мерить помещение шагами. Его лицо приобрело выражение глубокой задумчивости.

— Так много вопросов и так мало ответов. Куда все это время смотрело центральное командование? Почему Коллионис предал страну, которой посвятил всю жизнь? Здесь он герой, легенда, а там перебежчик. Какая же нужна причина, чтобы решиться на такое… — полковник остановился. — Когда вы встречали Коллиониса до экспедиции, он не вел себя странно? Не говорил ничего необычного?

Бергман запрокинул голову и шумно вздохнул:

— Знать бы, что для него странно и необычно. С нашей последней встречи прошло... четыре года. Мы пересеклись на балу, в загородном имении Адриатисов. Тогда он произвел на меня впечатление уставшего от всего и грустного старика. Он был совершенно другим.

— Вспомните, о чем вы говорили. Важно каждое слово, — настаивал Годвин.

Эрих Бергман закрыл глаза, уносимый потоком памяти в прошлое. Четыре года назад Эрих Бергман, его жена Анна, сын Эрвин и дочь Луиза заселились в Центральный район Александрии. Это важное для их семьи событие произошло сразу после того, как он почти с двухлетней задержкой получил повышение до бригадного генерала и наследственный титул Почетного гражданина, заработанный им во время войны с Остеррианским Союзом, завершившейся шесть лет тому назад. Едва их семья успела освоиться в новых владениях — просторном двухэтажном особняке с уютным вишневым садом, — к ним в дверь постучал напомаженный мужчина в модном белом фраке. Он представился младшим церемонейместером рода Адриатис и вручил приглашение на июльский бал, где помимо прочей культурной программы пройдет празднование новоселья семьи Бергман.

Согласно традиции, более полувека практиковавшейся в высших эллиадских кругах, каждое новое семейство Почетных граждан чествовали на регулярных балах. Эрих Бергман терпеть не мог пышных празднеств задолго до перехода в первое сословие. В его роду, который произошел из Жителей Республики и поколениями добивался статуса граждан, ценились трудолюбие, скромность и бережливость. Однако жена вразумила его принять приглашение на бал. Отказ расценили бы как прямое оскорбление чести и достоинства самого влиятельного эллиадского дома и всего высшего света. В последние годы балы все чаще проводились в загородном родовом поместье Адриатисов, в живописном горном поселении Мидея. Располагаясь в пятидесяти километрах к северу от Александрии, «Жемчужина Республики», как ее называли в узких кругах, давно стала излюбленным местом для отдыха и проживания Почетных граждан.

Эрих Бергман не считал себя впечатлительным человеком, но когда вместе с семьей по сети подземных туннелей добрался до Мидеи и впервые узрел этот рукотворный рай, то долгое время не мог оторвать от его красот глаз. Жена и семилетняя дочь ахнули от восхищения, а пятнадцатилетний сын вскочил на ноги и прильнул к стеклу транспортной капсулы. Перед ними предстала идиллическая картина: алмазное сияние горных пиков сочеталось с захватывающими дух видами девственных лугов и кристально чистых озер, посреди которых изысканные виллы и сказочные дворцы соревновались между собой в роскоши и оригинальности. Ярче всех драгоценных камней Мидеи блистало поместье Адриатисов. Своей формой оно напоминало богато украшенную царскую корону, по периметру которой устремлялись к небесам острые шпили, переходами соединенные в кольцевую конструкцию. К дворцу примыкал прозрачный купол высотой 80 метров и диаметром 2 километра. Он представлял собой колоссальную остекленную веранду, где проводились балы.

На перроне семью Бергманов встретила целая толпа нарядных швейцаров. Затем их проводили в один из гостевых залов, где у них было время, чтобы завершить финальные приготовления, прежде чем показаться на глаза высшему обществу. Вскоре настал момент истины, и через распахнутые двери они попали в огромный холл с расписными спиралевидными колоннами. Бергман вместе с семьей шел по лазурной дорожке, вдоль которой неподвижно, словно мраморные статуи, стояли личные гвардейцы рода Адритис, одетые в церемониальную белоснежную форму. Когда гости минули распахнутые ворота и ступили на веранду под праздничную музыку оркестра, пестрая знать Эллиада приветствовала новоиспеченных Почетных граждан овациями. Затем шумная толпа расступилась, и на выложенной каменными плитами площадке показались и сами хозяева торжества. Эрих Бергман уже сталкивался лицом к лицу с Михаэлем Адриатисом, три месяца назад заступившим на пост Верховного председателя, когда тот награждал его титулом Почетного гражданина, но его домочадцы смотрели на самого влиятельного человека Республики и его блистательных родственников так, будто впервые наблюдали одно из Великих чудес света.