Путь

— Как так?! — Воскликнули военные.

— Ребята, перед вами те, кто разрабатывал узлы и проектировал наших птичек от и до. Генрих автор двигательной группы, Том и Китти разработали медотсек и СЖО. Фридрих операционную. Анджи, Эмми и Милли спроектировали БИЦ и все элементы программного управления, также они создали наших виртинов.

Десантники и космонавты с восторгом смотрят на моих ребят. — Но, Джейн, говорят, что над созданием корабля работал турианец Октавиус Татум? — Спрашивает Джокер.

— Правильно говорят, Октавиус руководитель проекта «Победа» в целом.

— Ух ты! — Воскликнул кто-то и ребят окружили и засыпали вопросами. Медики, во главе с Чаквас, насели на Диха, уточняя какие-то одним им понятные моменты. Адамс же и инженерные группы обоих фрегатов, открыв чертежи в инструметронах, вместе с Генрихом что-то уточняли и обсуждали, бурно размахивая при этом руками. Оставив всю компанию, сходила в каюту и забрала коробку с подарками.

Вышла и, кое-как выдернув из толпы военных своих друзей, отправилась с ними в гостиницу. По общему уговору моя пятёрка пошла со мной. Надо свести ребят поближе, чуйка говорит, что это просто необходимо.

В гостинице стала раздавать подарки, из дельных остатков зубов молотильщиков, я изготовила выдвижные ножи. Из небольшой двенадцатисантиметровой рукояти выскакивало узкое, обоюдоострое лезвие длиной десять сантиметров, этакий перочинный ножик, которым можно с лёгкостью прорезать бронекостюм. Ребята пришли в восторг и как дети начали щёлкать ножами, выдвигая и убирая лезвия. — А дедушке передайте вот это! — И достаю из коробки полуметровый футляр, в нём на бархатной бордовой подложке, в изящных ножнах, лежал вакидзаси из зуба молотильщика. Тецуо в немом восторге взял клинок, щёлкнул фиксатор, и сорокапятисантиметровое лезвие вышло из ножен. Золотисто-белое, будто светящееся изнутри, грозное, смертоносное. Весь клинок я оформила в стиле мечей учителя, поскольку неоднократно разглядывала оружие генерала, лежащее на специальном столике в убежище. Оба меча были древнее древнего, подарены лично императором Мэйдзи в 1868 году, основателю рода, великому Омура Масудзиро [94] .

94

1. Омура Масудзиро — Общественный, политический и военный деятель в Японии во второй половине 19 века. Автор знаменитой военной реформы, фактически создавшей современные вооружённые силы этой страны. Его испоганенный пиндосами образ присутствует в фильме «Последний самурай». Убит ретроградами 7 декабря 1869 года, в Киото. Ему поставлен памятник в Токио.

— Женька! Ты представляешь, сколько может стоить такой клинок?

— Да, Ящер, только мне он достался бесплатно, как и ваши ножики. Я изготовила их сама, мне лишь помог Грегори Адамс, наш инженер. Ты видишь, что я оформила его в стиле дедушкиных мечей, чтобы не разбивать пару «Дай-Сё».

— Фантастика! Дедушка будет в восторге! — Прошептал Тецуо.

— Но откуда материал? — Загомонили все.

— О-о-о! Сказал Иесуа, это надо видеть. Хотите посмотреть?

— Да! — Раздался слитный крик.

Дроу подключил инструметрон к большому голопроектору и мои близкие начали просмотр остросюжетного блокбастера «Охота на молотильщика». На фоне ползущих БМП шли титры объясняющие где всё происходит, кто в этом участвует и что было перед этим.

Когда просмотр закончился, некоторое время было тихо. Затем в тишине раздался восхищённый голос Эжени. — Я всегда знала, что моя тётя самая крутая во вселенной!

— Да уж мать, ты даёшь! — Сказал Чарли. — Я конечно знал, что ты сильна, но это вообще за гранью понимания.

— Да ладно вам, я потом три дня пластом валялась. И восстановилась только через неделю. — Ответила я.

— Так что, эти ножики из зубов этого великана? — Снова спросила девочка.

— Да, моя хорошая, из них, из обрезков.

— Ух ты круть какая! — Отвечает она и с восторгом начинает разглядывать лезвие своего ножа.

— Ну что вы всё обо мне, да обо мне, вы-то как все? Рассказывайте давайте. — Говорю я. Подхожу к бару, достаю коньяк и, разлив всем, сажусь на диван и начинаю слушать рассказы друзей. Так, в разговорах, походах в ресторан и прошли последующие сутки. А потом я проводила близких и мы отправились в рейд по Скиллианскому пределу. Разведка донесла об активизации в нём батарианских сил.

Иван (Джон) Шепард (Планета Элизий (Элизиум) 20 мая 2380 г.)

Жемчужина Евросоюза, Элизий, мир-курорт, мир — вечный праздник, полный представителями всех рас пространства Цитадели. Мир, в котором европейцы показали всей галактике, как надо жить дружно. Второй Мендуар, только если родина — мир-труженик, мир, в который приезжают работать, то здесь отдыхают и развлекаются. Элизий открыт всем, треть населения батарианцы, что вызывает дикую, невообразимую ненависть у олигархов Гегемонии. Как же, проклятые двуглазые посмели отобрать то, что они считали своим. И за какие-то двадцать лет превратили захолустье в настоящий бриллиант. Полтора миллиарда населения, морские и горнолыжные курорты. Моря и горы, леса и долины, мир прошёл частичное терраформирование. Попытки отобрать его мирными методами, в судах Цитадели, потерпели фиаско. Совет не забыл о том, кто напал на Мендуар. И встал на сторону людей, предложивших лучшую концепцию освоения. Олигархи хлопнули дверью и покинули Цитадель. Война стала неизбежной. Тихони донесли, что Гегемония вооружает пиратов, передаёт им войска и корабли, вооружение и технику. Командование понимало опасность для миров Предела и усилила флотскую группировку везде, где только могла. Но тришкин кафтан не натягивался на всё, и первичным приказом было, в случае нападения, просто держаться. Около суток, пока подойдут флоты. Население вооружили насколько возможно, построили полевые укрепления и ждали куда ударит враг.

Иван шел по улице в броне, местные приветствовали космонавта с радостными улыбками. Девушки дарили патрульным цветы и делали недвусмысленные намёки. В патруле, кроме Джона и двух его десантников, были три местных милиционера в лёгких кирасах и касках, и с «Цикадами-М» в руках. Два батарианца и человек. За городом, ослепительной белизной сверкал склон горы, с работающим подъёмником. Чёрными точками на склоне виднелись отдыхающие, катающиеся на лыжах. Здесь же, внизу, мягко и тепло, как на побережье Чёрного моря в сентябре.

Столики кафе под разноцветными зонтами, сидящие за одним из них молоденькие девы азари, задорно посверкивающие на военных глазами. Рядом с девушками, строгая с виду матрона и пожилой турианец в светлом унике, с шевроном инженерной службы космопорта на плече. Иван склонил голову, турианец вернул поклон.

В лазоревом небе сияли искры кораблей мобильной группы, пяток тяжёлых, да два десятка лёгких крейсеров, пока всё, что Альянс смог выделить на прикрытие колонии от возможной атаки.

— Эх, сейчас бы на склон, да со свистом и гиканьем с горки на доске, а, командир? — Спросил верный друг и товарищ, Вадик Коковцев.

— Да-а, Вадька! Эх, помню, как мы на Мендуаре катались с Женькой и ребятами. — Ответил он.

— И кто круче всех катался у вас? — Спросил друг.

— Ха, спрашиваешь. Женька конечно, она вообще безбашенная, такое вытворяла, все просто поражались. Знаешь, как её отцы с матерями за это ругали, а ей всё нипочём было. Эх-х…

— Ты так и тоскуешь по ней, брат?

— Ты просто не понимаешь, Вадик, я всё время был с ней, до первого класса средней школы, она мне была ближе матери. Она, Наинэ и Джинни, я всё время был с ними. Только в первом классе у меня друзья в школе появились, а до этого хватало Женьки. Так как ты думаешь?

— Да уж.

— Вот то-то! Знаешь, как я мечтал, чтобы построили машину времени и я отправился бы в тот день и спас её от падения в горячую реку. — Иван помолчал. — Ладно, Вадим, хватит об этом. Нам ещё час патрулировать, а потом можно будет и на склон, а?

— Э-э-э! Дак ты согласен?!

— Уговорил, красноречивый. Эй народ, кто хочет после патрулирования с горочки покататься? — И удивительно, но весь патруль выразил желание сходить на склон. — Ну раз все согласны, то после не расходимся, скинем броньку и на летуне в горы. — Но планам не суждено было сбыться.