Путь

— Удивительно! — Отвечаю я. — Что с ним стало?

— Я не знаю… С тех пор, как меня объявили отступником и предателем, я утратил контакт с семьёй. — Глухо сказал генерал.

— В указанном квадрате пусто и тихо. — Прервал нашу беседу доклад Шутника. — Каковы приказы, командир?

— Сажай корабль, Джефф. Генерал Балак, укажите пилоту, где лучше приземлиться. — Командую я, — Боевая группа, жду вас всех в ангаре. Идут только те, у кого в броне есть модуль маскировки. Нам здесь не нужно ни с кем воевать, нам нужно пройти в храм, забрать артефакты и уйти обратно. Всем всё ясно?

— Так точно! — Дружно донеслось из гарнитуры.

— Гор’Бе, на тебе орбита, присмотри за округой, чтобы кто-нибудь не свалился нам как снег на голову.

— Понял тебя, Лиса, есть контроль орбиты. — Ответил напарник.

Я же встаю за спиной у Балака и смотрю, как подо мной проносится бело-голубая, освещённая сторона планеты. Наша же цель, сейчас во тьме, только что наступившей ночи.

* * *

Тьма, мглистая тьма и тишина, липкая, словно патока окружала нас. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась холмистая равнина, из которой уродливыми загогулинами торчали обугленные пни. Вместо предместий столичного мегаполиса, раскинулись руины, засыпанные пеплом. И лишь холмы показывали нам, где когда-то стояли дома.

Медленно идём, окружённые плёнкой маскирующего поля и лишь лёгкие облачка невесомой пыли из-под наших ног, которые уносит ветер, могут указать случайному наблюдателю, что здесь кто-то есть. Но, вокруг тишина и пустота, нет никого и, на многие сотни метров вокруг нет никакого движения. Лишь несущиеся по небу тёмные громады облаков, да попискивание системы оповещения о радиационном заражении местности, разнообразят окружающий унылый пейзаж.

— Генерал, что тут произошло? Почему такой высокий уровень радиации? — Спросил Балака Карл.

— Я подозреваю, что по столице нанесли термоядерный удар. — Ответил батарианец. — И мне кажется, что бомбили не только столицу… И, не один раз…

— Внимание! — Сказал Найлус, идущий с двумя батарианцами в авангарде. Все замерли, присев на корточки и укрывшись за каменными обломками каких-то зданий.

Вижу фигуру брата, подсвеченную тактической системой. Он влез на кучу щебня бывшую когда-то домом, и оглядывает окрестности в тактический монокуляр, подключенный к экрану его шлема.

— На два часа дистанция один и пять, наблюдаю группу противника, в составе «твари» и десятка хасков. Вектор движения, на северо-северо-запад. Скорость, три-пять километров в час. Через десять минут, враг уйдет из зоны операции. — Доложил брат. Оглядывая панораму руин, вдали, почти на пределе видимости маячили тоже изрядно разрушенные башни делового квартала столицы Гегемонии, и что происходит там, мы просто не знали. В этих полуобвалившихся каменных нагромождениях, можно было спрятать всё что угодно. И хорошо, что нам туда не нужно, наша цель гораздо ближе.

«Нормандия» спрятана в километре отсюда, в руинах чего-то похожего на стадион.

— Понятно. Группа, ждём… — Говорю я, усаживаясь на лежащую рядом железобетонную балку. Рядом уселась Ли, моя верная азари уговорила Адамса имплантировать себе в броню модуль маскировки, дабы не отпускать меня больше одну в миссии. Мои эскапады на Тучанке, стоили моей Звёздочке слишком много нервов, и она теперь официально присматривает за мной. Чтобы меня в очередной раз не занесло…

— В зоне чисто. — Говорит брат, и авангард снова идет вперёд. Туда, куда нам указал генерал Балак. Где-то через пару сотен метров, должен быть вход, в комплекс тоннелей, ведущий к подземельям храмового комплекса.

До входа дошли без происшествий, но чтобы попасть в тоннели пришлось повозиться, так как люк оказался завален обломками и мусором. Мы с Лиарой, на пару убрали крупные обломки, а мусор аккуратно разгребли ребята генерала. Балак вскрыл люк, и мы один за другим спустились в тоннель, генерал ушёл с поверхности последним, накрыв перед уходом, люк куском какого-то плоского многослойного пластика вытащенного из обломков.

Двигаясь по тёмным тоннелям, чутко вслушивались в окружающее. Всё-таки нас почти два десятка и шум мы создаём, хоть и небольшой.

После часа продвижения, всё глубже и глубже вниз. Минуя диафрагмы люков и несколько мощных, как будто противоатомных шлюзов. Входим в странное подземелье, по его стенам идут удивительно красивые, разноцветные барельефы. Изображающие жизнь батарианцев и что удивительно, на них нет ни одного намёка на разделение их общества. Здесь, на общих картинах все касты вперемешку. Рядом идут и военные и рабочие и крестьяне, ну насколько можно судить по барельефу.

— Наш мир когда-то был другим… — Глухо сказал генерал, проведя рукой по камню. — Когда-то мы это потеряли и наш народ, скатился на задворки пространства Цитадели. Почему так, Шепард?

— Я не знаю вашу историю настолько хорошо, но по моему вы встали на ту дорогу, которой человечеству удалось избежать только чудом. Итог, итог для вас закономерен, талант не зависит от происхождения и потомок великого полководца не станет столь же великим командиром. А потомок гениального учёного, учёным не будет. Гениальность не передаётся по наследству, скорее наоборот, потомки имеют склонность к деградации. — Отвечаю я.

— И это говорит мне, потомственный военный, чьи предки на протяжении вот уже полтысячелетия служат в армии своего народа? — Удивился Балак.

— Мои предки в далёком прошлом были непримиримыми врагами. Многие столетия русские и англичане соперничали на мировой арене. Хотя, пару раз были и союзниками… А что до меня? То если бы не происходящее сейчас, ноги моей в армии не было бы, я нашла бы себя в чём-нибудь другом. — Ответила я.

— Пели бы песни? — Спросил батарианец.

— Как вариант…

— Хм, несмотря ни на что, мне нравятся многие из ваших песен. Хотя, мне довольно сложно вас понять, вы воин не по принуждению, вы воин по призванию. И почему отвергаете свою суть?…

— Я вообще не воин, генерал. Я ненавижу свою профессию и воюю только потому, что у меня, черт возьми, нет выхода!

— Нашу профессию и не нужно любить, чтобы любить войну, нужно быть сумасшедшим. — Говорит генерал. — Война инструмент, не самый лучший, дорогой и опасный. Но иногда, необходимый.

— Это говорит мне офицер Гегемонии, которая развязала последнюю войну в нашей общей истории? Неудачную для себя войну, результатом которой стали колоссальные финансовые и людские потери. — Говорю я.