Пути истории

С приходом к власти Младшей династии Хань (29 г. н. э.) в Китае начался постепенный переход к следующей, пятой фазе мировой истории. Он, конечно, был вызван внутренними противоречиями китайской имперской древности; кризис был неминуем, но предыдущая фаза могла продержаться в стране дольше, если бы ее конец не приблизили безумные действия единичного тирана.

При Младшей династии Хань не только восстанавливается коррумпированная бюрократия (при частном землевладении), но и появляются, как первый признак средневековья, зачатки «магнатского» землевладения: наиболее богатые землевладельцы, так называемые «сильные дома», брали под «патронат» маломощные земледельческие хозяйства, получая, видимо, с них натуральные поборы, но платя за них государственные налоги; хозяева становились лично-зависимыми от магнатов, при этом патронат фактически привязывал крестьян к земле. Магнаты присваивали себе и право суда над своими крестьянами. Существование всеобъемлющих «магнатских» хозяйств с публично-правовыми функциями приводило к упадку денежного обращения и возрождению товарообмена.

В то же время одним из важных источников рабства было обращение в рабов по суду за преступления. Тем не менее рабство не могло играть сколько-нибудь большой общественной роли. В обширных магнатских хозяйствах для эксплуатации рабов не хватало средств принуждения.

Императоры пытались сохранить и даже усилить централизованную администрацию и стабилизировать налогообложение, но сумма собираемых налогов падала. В начале II в. продолжались катастрофические наводнения на Хуанхэ. Северный Китай подвергся нашествиям новых кочевников — сяньби. Отчасти в связи с этим происходит еще один важный процесс, который стал возможным благодаря освоению техники грядочного земледелия и в особенности рисоводства: началось отселение части «сильных домов» со всеми зависимыми людьми на ранее свободные заболоченные или покрытые густыми лесами пространства Южного Китая.

Должны ли мы рассматривать период пребывания у власти Младшей династии Хань, особенно его вторую половину, как последний этап фазы имперской древности или как продолжение фазового перехода к средневековью? Изменения в характере как производительных сил, так и производственных отношений кажутся очевидными. Внутренней войне, приведшей к свержению Ван Мана, может быть приписано революционное значение, но, как мы уже указывали, насильственный переворот необязателен для признания наступившей смены исторических фаз.

Кажется более правильным считать, что при Младшей династии Хань завершился фазовый переход к новой, пятой фазе человеческой истории — средневековью. Помимо возникновения «магнатского» землевладения на это указывает и другой важный диагностический признак: появление в ханьском Китае нормативного, догматического учения. В основу его было положено конфуцианство в новой редакции, сформулированной философом Дун Чжуншу, советником ханьского императора У-ди, и дававшей оправдание возникшему социальному и государственному строю.

Дун Чжуншу соединил конфуцианское учение с учением о мужском (позитивном) и женском (негативном) началах — натурфилософские понятия ян и инь, сочетанием которых объясняется все многообразие явлений мира (понятия ян и инь , по-видимому, впервые были системно использованы даоизмом).

Важно, что Дун Чжуншу принадлежит идея назначать на административные посты лиц, прошедших курс конфуцианского учения в специальной академии. Эта система отбора администраторов с помощью экзаменационных испытаний получила большое развитие в позднейшие времена и определила на столетия самый облик китайского общества. Со 136 г. до н. э. (еще при Старшей Хань) были введены «экзамены», и конфуцианство в толковании Дун Чжуншу было признано официальным учением империи. То, что общество далеко еще не порвало с традициями древности, показывает, однако, философия другого позднеханьского мыслителя (I в. н. э.), Ван Чуна, исходившего, казалось бы, из тех же конфуцианских посылок, но стоявшего на позиции материализма и впервые поднявшего вопрос о необходимости опытного доказательства выдвигаемых истин.

Усиление «магнатского» землевладения, естественно, вело к ослаблению центральной власти и к развалу империи. В 184 г. вспыхнуло антиимперское и в сущности аитиконфуцианское мощное восстание «Желтых повязок». Оно не носило крестьянского характера — его деятели не выдвигали требования о земельном переделе и ограничивались конфискацией, якобы для благотворительных и военных нужд, продовольствия и других необходимых ресурсов. «Желтые повязки» были разбиты, но и среди победителей-«магнатов» не было единства. Одновременно усилилось нашествие кочевников сюняу и сяньби, а затем тоба на северо-востоке Китая, которые даже создали собственную «китайскую» династию.

В середине III в. начинается период Троецарствия, для которого характерно укрепление и расширение «сильных домов», в составе которых так называемые кэ («гости» — колоны) превратились в бесправных держателей земли на основе долговой кабалы. Происходит новое сословное деление общества («людей»— минь) —на «подлый народ» (цзянь-минь) и «добрый народ» (лянминь), а к IV—VI вв. появляется учение о том, что само Небо установило деление людей на «аристократов» ( ши ) и «простолюдинов» (шужэнь). Ни к тем ни к другим, однако, не относились рабы и домашняя прислуга. Сословные перегородки возникали и внутри нового господствующего класса. Магнаты имели и собственные войска, причем принадлежность к военному сословию стала наследственной. Имперские власти тщетно пытались противостоять этому процессу. Одновременно продолжался натиск кочевых племен на страну и в то же время все более сильный отток населения на юг.

Период усобиц длился с начала III по конец VI в. К этому времени, однако, относится творчество великого китайского лирического поэта Тао Юаньмина (365—427). Кратковременное восстановление империи произошло при династии: Суй (в 580-х годах), которая за счет применения массового принудительного труда улучшила систему каналов, объединившую долины Хуанхэ и Янцзы, отстроила имперские городские центры Лоян и Чанань. Была обновлена Великая Стена против кочевников, завершенная еще при Цинь Ши Хуан-ди (но она никогда не служила гарантией защиты от кочевых племен). Велись завоевания и за пределами Китая. В числе прочих династия Суй воевала (неудачно) и с тюрками, которые в этой связи впервые упоминаются в истории (в Восточной Монголии, где в 550-х годах возник их первый каганат).

Непосредственным продолжением династии Суй была династия Тан, основанная в 618 г. Ли Юанем. Средневековый характер династии Тан, как и Суй, конечно, не подлежит никакому сомнению, хотя при этом отмечается рецидив применения рабского труда. Характерно, что при Тан налог собирается в натуре (при династии Хань все налоги, кроме поземельного, взимались в деньгах). В то же время сохраняется социальное деление, сложившееся при Младшей династии Хань. История Тан наполнена войнами с внешними силами (уничтожение Восточнотюркского каганата в 630 г., поражения, нанесенные Западнотюркскому каганату в 657 г., завоевания в Индокитае и Корее). Наблюдается также деструктивное соперничество китайских военачальников и придворных групп (в это время преимущественно евнухов).

Тем не менее танское время было для средневековой фазы периодом наибольшего расцвета. Центр государства из бассейна Желтой реки (Хуанхэ) постепенно переходит в бассейн Янцзы, где население быстро росло в связи с успехами рисоводства и грядочной системы земледелия (оказавшей впоследствии большое влияние на выработку национального характера китайцев, терпеливого и обстоятельного в работе до мелочей). Рисоводство продвигается и на север. Растет население, развивается торговля внутренняя и внешняя, появляется много чужестранцев, несших в Китай буддизм (еще с I в.), христианство, зороастризм и манихейство (о котором см. примечание 59). Но, несмотря на успехи торговли, товарно-денежные отношения в городах не развиваются, денежное обращение осложняется тем, что с государственным монетным двором соперничают дворы частные. В VIII в. впервые вводятся переводные чеки банкиров — «летающие деньги». В XII в. осуществляется первый массовый выпуск бумажных денег. Кодифицируется право [54] .

54

Найденные циньские и ханьские законы еще как следует не изучены. Танский кодекс, служивший в Китае образцом до конца XIX в., был, однако, весьма далек от Юстинианова или сасанидского. Сторонники «Фацзя», настаивавшие на создании систематических, единообразных для всех законов, в особенности уголовных, были дискредитированы поддержкой режима Цинь Ши Хуан-ди, а Конфуций считал, что в человеке надо воспитывать добродетель, которая не нуждается в законах — достаточно сущностного усмотрения. В бюрократическом Китае юридическая мысль слабо развивалась, и, несколько упрощая вопрос, можно сказать, что танский кодекс представлял собой перечень «преступлений» (в том числе и гражданских); к нему прилагались таблица основных наказаний (большей частью довольно зверских) и таблицы их смягчений в зависимости от статуса виновного в бюрократической иерархии и иерархии знатности (в этом кодекс следовал положению из конфуцианской книги «Лицзи»: «Наказания не поднимаются до начальников, а обряды не опускаются до простонародья»). Короче говоря, для того чтобы вершить суд, чиновнику не надо было быть юристом, достаточно было водить пальцем по перечню; состязательного процесса средневековый Китай не ведал.

В то же время становым хребтом империи остается бюрократия. Именно служилые грамотеи начинают верховодить в обществе при одновременном огромном росте влияния крупных землевладельцев. Уже ранее вводившаяся система экзаменов на чин получает более четкое развитие при династиях Суй и Тан, но путь в бюрократию был все же открыт главным образом для той же землевладельческой знати; и даже независимо от экзаменов, она оспаривает действительное господство бюрократов в стране.

Императоры Танской династии покровительствовали сначала даоизму, а потом буддизму, но конфуцианство никогда не теряло своих позиций в идеологической жизни Китая. Вместе с налаживанием экзаменационной системы пополнения администрации большое место занимает изучение конфуцианской литературы.