Пьяный батя

— И пока они будут… развлекаться, как орки умеют… — я пожимаю плечами, делая вид, что мне жаль. — Я уйду. Далеко.

Старик спокойно смотрит на меня, не говоря ни слова.

— Так что молчите. Или вам нравятся… жёсткие игры?

Эльфийка скрипит зубами, но кивает. Парень тоже.

Я возвращаюсь к костру, вытягиваю ноги. Наконец-то немного тишины.

Глава 4. Точка невозврата

Полдень. Мы уже очень далеко от поля битвы. Здесь тихо, только ветер играет в траве, как музыкант на старой лютне.

Одуванчик идёт ровно, без спешки. Когда-то он был милым, пушистым, белым верблюжонком. Думал его съесть, потому что толку от него было, как от дырявого ведра. Но потом он напился драконьей крови. Не специально, просто на поле боя валялся дохлый дракон, а мой верблюд решил попробовать «местный деликатес».

И с тех пор стал… таким.

Огромный, чёрный, рогатый. Теперь он может таскать мою телегу, которая, к слову, когда-то была боевой колесницей, а теперь напоминает хаотичный сборник деревянных обломков. Но зато едет.

А на ней мои пленники.

Эльфийская аукционная распродажа

Я снимаю кляпы — не из жалости, просто не хочу, чтобы они задохнулись раньше времени. Остатки зелий вливаю каждому. Пусть будут в нормальном состоянии. После чего снова завязываю руки и ноги.

Сначала — тишина.

Потом начинается шоу.

— Ты не понимаешь, что ты делаешь! — первой заговорила эльфийка, будто командует армией. — Я леди Арисса из дома Дель’Ванор. Мой отец — Верховный Советник! Если ты нас освободишь, я сделаю так, что ты будешь богат, тебе простят этот поступок, а мой дом возьмёт тебя под покровительство!

Я молча ем хлеб с вяленым мясом. Ужин при свечах с монологами знатных эльфов мне как-то не по вкусу.

— Ты мне не веришь? — она уже злится. — Я будущая жрица! Мне предсказали великое будущее! Если ты нас продашь кому-то вроде орков, ты совершишь преступление против высшей крови!

Говорит, как будто я сейчас клянусь в верности её короне.

Я перевожу взгляд на второго.

Молодой, светловолосый, слишком аристократичный.

— Я лорд Каллен Тальер, наследник западных земель, сын герцога Элериона, избранник Храма Света.

Голос слегка дрожит, но он держится. Молодец.

— Я знаю, что ты делаешь это ради денег. Но не будь глупцом, я могу дать тебе больше. Отец заплатит выкуп. Щедрый. Ты получишь золото, положение. Я скажу, что ты спас нас, что нашёл среди мёртвых и укрыл. Мы отдадим тебе всё, что пожелаешь.

Звучит неплохо. Даже почти убедительно.

И, наконец, старик.

Он молчал дольше всех. Наверное, просто наслаждался зрелищем.

— Я лорд Веларон, управляющий домом Альд’Серис.

Смотрит на меня спокойно, как на редкую экзотическую болезнь.

— Я видел десятки таких, как ты. Бродяг, наёмников, мародёров. Ты не первый, кто решил поиграть в торговца живым товаром. Если ты нас отпустишь, я найду способ, чтобы тебе это сошло с рук. Если же нет…

Он делает драматическую паузу, будто собирается огласить приговор.

— Если нет, то ты даже не понимаешь, кого на себя навлёк.

Я лениво потягиваюсь, зеваю.

— Если бы у вас был хоть один шанс сбежать оттуда, куда я вас везу, я бы даже не рискнул этим заниматься. Но вы там останетесь. Навсегда.

Тишина.

— Вы официально мертвы. Съедены орками. Для всех вы просто забытая история. Никто вас искать не будет.

Лица белеют.

Я пожимаю плечами и добавляю:

— А если я услышу ещё хоть одну минуту этого нытья, я запихну вам в рот свои носки. А кому-то — мои трусы.

Хотя, честно говоря, это была пустая угроза. У меня ни носков, ни трусов давно нет.

Но они, конечно, не заткнулись.

Я снова устраиваюсь на месте, разламываю хлеб, запиваю вином и веду Одуванчика дальше.

Осталось немного, а потом — избавление. Для всех.

Глава 5. Цена души

Телега покачивается на ухабах, рогатый верблюд идет ровно, не торопясь. В воздухе пахнет пылью, вином и чем-то еще… чем-то, что я называю «запахом сделок». Он витает везде, где кто-то продает, покупает, обменивает. И сейчас у нас намечается хорошая сделка.

Я смотрю на своих пленников — трое эльфов, трое возможных товаров. Каждый из них может стоить по-разному, но насколько — решат они сами.

— Ну, господа и дама, — я развожу руки, улыбаясь во весь рот. — Говорите, что умеете, без утайки. Чем больше можете, тем дороже стоите. Или, если вы бесполезны, продам вас в какой-нибудь дешёвый бордель. Там вам точно не понравится. Хотя… кто вас знает, может, понравится, хе-хе-хе…

Я наклоняюсь ближе, глядя им в глаза.

— И не думайте, что вы особенные. С начала вашей великой войны я таких, как вы, продал с десяток. И это были не солдаты. Солдаты дешёвые, их даже возиться не стоит. А вот такие, как ты, длиноухая, — я киваю в сторону эльфийки, — высокая кровь, так сказать…

Она сверкает глазами, но молчит. Ну-ну, посмотрим, надолго ли хватит её гордости.

— Чтение, письмо, массаж… О, массаж, это хорошо. Мне бы сейчас не повредил — ноги и шея болят. Камасутра, искусства любви? Хм… Философия? О, это вообще товар ценный. Там, где умники смотрят на небо и спорят о какой-то хрени, за такое платят неплохо.

Я скребу затылок, усмехаюсь.

— Но если вы тупые, как я, то молодого в евнухи, а может, в бордель, где одни старухи. Будешь у нас… как бы сказать… радостью на закате дней.

Парень бледнеет, но ничего не отвечает.

— Молодую, — я киваю на эльфийку, — в какой-нибудь купеческий гарем. Родишь четырнадцать детей, станешь мамочкой года.

Она отворачивается, губы сжаты в тонкую линию.

— А тебя, старика… — Я смотрю на лорда Веларона, который по-прежнему держится с достоинством. — Тебя, если ты тупой, как я, отдам игрушкой для хищных зверей. Они любят долгие игры.

Старик спокойно выдыхает, но в его глазах читается что-то новое. Не страх, нет. Скорее, расчет.

— Ну? — я хлопаю в ладони. — Используйте свой шанс. Продайте себя подороже. Мир суров, и вся суть его в том, чтобы выгодно продать себя. Чем лучше себя проведёте, тем лучше хозяев я вам найду. А год-другой — и вы сами сможете стать хозяевами.

Молчание.

Я лениво смотрю на них, достаю бурдюк с вином, делаю глоток.

— Давайте-давайте. Я жду. Молчать и слушать — не вариант. Ваша цена сейчас зависит только от ваших языков. Ну же, кто из вас стоит дороже всех?