Пять дней по воде

– Если только за ужином не будет спиртного, - произнесла Милана.

– Глянь на поэта, - снова взглядом показала Вера.

– О, а здесь-то интереснее. – Прыснула Мила.

Предпринимательша взахлеб рассказывала Игорю Михалычу о проблемах в бизнесе и как лихо она все разруливает, периодически забывая про еду. Тот усиленно мотал головой с пониманием, часто поворачивая голову в сторону администратора и как бы, между прочим, улыбаясь ей. Раиса Романовна отвечала поэту милой улыбкой, тут же

переводя взгляд на музыканта. Тот, видимо, давно так вкусно не ел, и в данный момент его больше интересовало то, что лежало на тарелках. Идиллия полнейшая. Расходиться наевшаяся публика не торопилась. Да и приглушенный свет способствовал расстановке акцентов в интересах и предпочтениях. Однако бесконечно сидеть за обеденным столом невозможно. Пары выходили одна за другой в том составе, в котором пришли на обед. Последними покинули обеденную зону свободные наблюдатели – учителя.

На нижней палубе стояли и получали сомнительное удовольствие от водного ландшафта музыкант Дмитрий Данилович и Раиса Романовна. То есть, наевшийся музыкант приободрился и явно получал удовольствие, пытаясь покорить высокопарными фразами свою спутницу. Та, глазами искала поэта с Инной Сергеевной, видимо, переживая, что у предпринимательши мертвая хватка на «свое» добро.

Милана с Верой опять поднялись наверх. И там не все гладко. Ульяна облокотилась на буртик и нервно раскачивала ногой, бурча что-то поднос, а Петр отстраненно смотрел вдаль, думая о своем. Натальи с Семеном на горизонте не наблюдалось. То ли у них все было лучше чем у остальных, то ли наоборот, все хуже, чем у всех.

– А мне тут определенно нравится, - хихикнула Мила, - жаль, народу маловато.

– Ага. Представляешь, что было бы, если сюда еще пар десять добавить.

– Им двух дней маловато будет, дальше-то в Монастырском не до сближения станет.

– Думаешь, храм как-то на них подействует?
– Усмехнулась Вера.

– Храм – нет, просто там пространства больше, не всегда есть возможность столкнуться нос к носу.

– О, смотри, здесь шашки есть, давай в «чапаева» срежемся, ну их всех, - сказала Вера, открывая плоский белый шкаф, приделанный к рубке.

Учителя расставили своих «воинов» по разным сторонам и с азартом начали громить друг друга. Забыв про статус и манеры, женщины стреляли шашками под возгласы и собственные комментарии. На верхнюю палубу поднялись Игорь Михалыч и Инна Сергеевна. Они подошли к играющим и постепенно тоже включились в процесс.

– Точнее целься, точнее, - болел за Веру поэт, - эх, мозила.

– Да не туда, вот в эту щель загоняй, - энергично помогала Инна Сергеева Миле.

– Плавнее давай, не торопись, - наклонился над Верой Игорь Михалыч, - молодец, попала!

– Куда ты так стреляешь! Доска ж короткая! – причитала предпринимательша.

На палубе показались довольные Семен с Натальей. Ульяна повернула голову в сторону пары и расплылась в улыбке. Петр не повернулся, словно не заметил

подошедших. Наталья все с тем же невинным взглядом встала со стороны Петра. Немного пообщавшись, молодежь решила спуститься ближе к реке, то есть на нижнюю палубу.

Учительский раунд был закончен с разгромом пешек Миланы. К столику с шашками подошел музыкант и предложил поэту сразиться в честном поединке. Все началось сначала, только комментировали боевой процесс уже учителя и предпринимательша.

– Игорь, только не пожарь, прицеливайся, - болела она всей душой за поэта.

– А куда делась Раиса? – продолжая играть, спросил музыканта Игорь Михалыч.

– Решила посетить камбуз, узнать меню на вечер, - стрельнув по шашкам противника, ответил Дмитрий Данилович.

– Да кто ж ее туда пустит? – убирая убитых «воинов», размышлял поэт.

– Не отвлекайся, нам надо бабахнуть по музыканту, - приговаривала рядом стоящая Инна Сергеевна.

– Он неудобно стоит, - рассматривая положение противника, произнес Игорь Михалыч.

– Дмитрий Данилович, не расслабляйтесь, - подбадривала Вера.

– Русские музыканты без боя не сдаются! – щелкнув по шашке, произнес Дмитрий.

– Точно – русские? – Глянув на музыканта, спросил Игорь, и запульнул свою пешку в стан врага.

– Не важно, - Дмитрий со всей силы стрельнул по пешке.

«Чапайцы» поэта были разгромлены под бурные возгласы учителей. Наигравшись, продолжили общение на творческие темы. Время подошло к ужину. Снова раздался звон колокола, приглашая в каюту-кафе. Взрослое поколение покидало верхнюю палубу спеша на ужин. Молодежь и Раиса Романовна уже суетились возле емкостей с едой. Рядом стояли два подноса с бокалами белого и красного вина. Это обстоятельство обрадовало всех без исключения. Вера с Миланой также как и оставшаяся публика взяли по бокалу вина, Милана предпочла белое, а Вера – красное. Нет смысла говорить, что отдыхающие начали ужин с постукивания бокалов друг о друга под незамысловатые тосты. Все было чинно и высокопарно. Аристократические манеры общества предполагали отпивать содержимое бокалов небольшими глотками, закусывая добротной пищей. Вначале так и было. Затем с подносов слабо-горячительные напитки стали исчезать быстрее, а речь посетителей становилась громче и чаще, обратно пропорционально количеству оставшегося на барной стойке, спиртного.

Ульяна томно поглядывала на Семена, который пока еще тайком отвечал ей взглядом, озираясь на Наталью. Наталья, протяжно отпивая красное вино, облизывая губы, не сводила глаз и Петра. Чуть захмелевший Петр контролировал себя и просто улыбался девушке.

Поэт Игорь Михалыч начал рассказывать о теории написания стихов: размере, строках, строфах, метрах и прочее. Кстати, они тоже сидели все вместе: против поэта находился музыкант, а между мужчинами – сударыни. Дмитрий Данилович видя, что инициатива ускользает из рук, объявил о том, что пошел за скрипкой. И попросил присутствующих приготовиться к выступлению артиста. Музыкант решительно поднялся и отправился в каюту.

– Погоди!
– твердо крикнул ему в след Игорь Михалыч.

– В чем дело? – Не понял Дмитрий.

– Пошли вместе, - встал из-за стола Игорь.

– Я и без тебя донесу, это не контрабас, - отмахнулся музыкант.

– Да постой ты, - прибавил шагу поэт, догоняя знакомого.

– Ты чего за мной увязался? – Выходя из кафе, возмутился музыкант.

– Да ни за тобой я. В свою каюту.

– А, тебя не будет? Ты умываешь руки? – Не дождавшись ответа, музыкант продолжил, - ну и, слава богу.

– Размечтался, - дойдя до своей каюты, обернулся поэт.

Дмитрий Данилович достал из футляра драгоценный инструмент и, прижав к плечу щекой, тронул пальцами струны, прислушиваясь к звучанию. Побренькивая то одной, то другой струной настроил в унисон, потом поднял смычек и нежно провел по струнам. Скрипка отозвалась стройным аккордом. Довольный скрипач развернулся, выходя из каюты, следуя по коридору. За ним следом выбежал поэт, словно поджидал его. Музыкант резко повернулся и хотел, было сказать что-то резкое прицепившемуся поэту, но тот толкнул его в спину, придавая ускорение и скрипач, прижав к груди скрипку, засеменил к кафе. Он опять повернулся для восстановления справедливости, но вновь получил ускорение той же рукой. Музыкант стремглав влетел в помещение, чем привлек внимание абсолютного большинства ужинающих.