Пятый угол
Шрифт:
Он подошел к нам, наклонился, поцеловал его в щеку.
– Джастин…
– Брайан…
Они были одни на необитаемом острове, толпа вокруг только пальмы, а я… меня тоже не было. Ревность жалом пронеслась по артериям к сердцу. Джастин – мой. Где был этот породистый самец, когда он получал награду? На какой объект переключился?
Джастин особо не рассказывал о нем, только «есть партнер», «он мне дорог», «Брайан лучший». Но и этого было достаточно, чтобы понять, если хочу удержать ангела – надо убрать с
Они все так же стояли и смотрели друг на друга: выражение «понимать без слов» обретало реальное воплощение.
Мне нужен Джастин… Больше, чем ему. Но отобрать, нет, он должен отдать сам. Понять, я, не он, - могу предложить молодому талантливому художнику фантастические возможности. Надо попробовать заключать договор, для начала - поговорить. Но не здесь. А Джастин… Воплощу его желания и стремления, сделаю счастливым без питтсбургского героя. Тем более в их отношениях, кажется, есть трещинки.
Наконец они расцепили взгляды. Брайан улыбнулся и снова поцеловал ангела в губы: глубоко, долго. Жена Пейсона за это время точно успела два раза получить оргазм. И я почувствовал… Сaramba! (пер. исп. руг. «черт возьми»), не знал, от кого из них больше…
Не выпускал парочку из вида, замечая, несмотря на то, что все время были рядом, - они не впритык. Тонкая невидимая, но ощущаемая черта между. И я решился.
– Мистер Кинни, если возможно, я бы хотел поговорить с вами.
– Да? О чем?
Его голос звучал ровно, чуть лениво. Мой – прерывисто, спеша.
– О важном, - для нас обоих.
– Я понял. Хорошо. И что, сеньор де Мендоза, ваши намерения серьезны? Долговременны? Порядочны?
Он знал, чего я хочу… Кого я хочу.
– Более чем по всем пунктам.
– Где и когда?
– Лучше сегодня, после приема. Вы могли бы приехать ко мне по адресу…
– Буду…
Я - на диване. Он – на углу стола, скрестив руки на груди. Расстояние между – пять метров.
– Хотите что-то выпить?
– Да, спасибо. Виски.
Встаю, наливаю. Он молчит, я тоже не могу найти нужных слов. Кинни усмехается, в глазах черти пляшут канкан.
– де Мендоза… Известный род.
– Один из старейших в Испании. Первые упоминания в 14 веке и до сих пор не прерывался по прямой мужской линии.
– Да что вы, сеньор? За шестьсот с лишним лет ни одного бездетного гея?
– История умалчивает. Но у нас большие семьи. Если не возражаете, лучше по имени.
– Как угодно…
Выхожу на середину комнаты, держусь за спинку стула. Расстояние между - три метра.
– Отпусти его.
– Я не держу.
–
Он любит тебя.– Да.
– Я люблю его.
– А он?
– Полюбит.
– Завидный оптимизм.
– Я всегда добиваюсь.
– Похвально.
Он снимает пиджак, закатывает рукава рубашки. Отхожу от стула, ближе к нему как кролик к удаву, - тело тянет, игнорируя вопли разума «не смей приближаться!». Расстояние между - метр.
– Смогу ему дать то, чего ты не сможешь: выставки, прессу, известность, заказы, приемы в лучших, даже королевских, домах Европы.
– Деньги?
– Да, больше, чем ты. И он сам заработает больше.
– Вдохновение?
– Да.
– Ты покупаешь его?
– Я люблю его. До 38 лет никого, только развлекался.
Он снова усмехается, но в этот раз гримасой, за хладнокровной маской мелькает волнение. Миг, - все по-прежнему.
– И?
– Отпусти его…
– Я не держу. Он сам решает, где и с кем хочет быть.
Подхожу еще ближе, ближе, как под гипнозом. Его дьявольский взгляд обволакивает и смеется. Преграда – только скрещенные на груди руки.
– Нет. Не он. Ты. Только ты.
Опускает руки, облизывает губы. Дьявол… Бог…
– Я подумаю… Гектор…
От того, как он произносит мое имя, пах заливает необузданным, рвущим желанием. Тянусь к нему… Отстраняется… Не могу оторваться и ненавижу. Его. Себя. Он опускает взгляд вниз, толкает языком щеку.
– Что-то хочешь получить?
Против воли киваю, естество соглашается, просит. Я бессилен, перед таким искусителем не устояли бы и апостолы. Хочу дотронуться до его приоткрытого рта с подрагивающим кончиком языка, но он откидывается, наклоняя мою голову. Вырываюсь.
– Нет.
– Нет?
– Не делаю минет незнакомцам. И…
– Думаешь, можешь быть сверху?
Дьявол…
Разворачивает меня как манекен, толкает спиной на стол, несмотря на протесты, - позиция лицом к лицу еще больше подчеркивает унижение. Но он прижимает, шепчет на ухо:
– Vamos a ver de qu'e lado masca la iguana (исп. пословица, дословный пер. « Давай посмотрим, на какой стороне жуёт игуана», значение «Давай посмотрим, кто из нас прав, кто лучший»)
Трахает – как забивает: методично, мастерски, заставляя сходить с ума и приподниматься навстречу. Я готов убить его… Мечтаю о временах Инквизиции, представляя Кинни медленно горящим на костре, взывающим о пощаде. Но он молчит, ни одного звука, только издевка и торнадо в глазах. Сейчас лечу в костер и молю я.