Пятый угол
Шрифт:
– Брайан, только не говори, что мы становимся натуралами. Пойдем в Диснейленд, не могу больше…
Оглядываюсь, вокруг десяток посетителей обеих полов неровно дышат и трахает фотографию глазами. Н-да, высокое искусство, мать его. Что-то подсказывает, в развлекательном туалетном центре будет очередь из «двое на одно место».
…Терзаю шею, лицо, волосы Джастина губами, подбородком, скулами, он меня прикусывает - плечи дрожат, спина - ходуном. Одной рукой провожу вдоль позвоночника, второй расстегиваю джинсы. Он стонет… низко, монотонно, прижимает мое лицо к себе, упирается в лоб, рывками выдирает из брюк рубашку. Резко разворачиваю: мои, его джинсы у пола. Облизываю пальцы, провожу снизу между ягодицами, ощупывая, проглаживая каждой миллиметр. Он двигается навстречу,
«Брайан… не могу… сейчас… трахни». Хочу войти медленно, плохо получается, пылающий, тугой, насаживающийся Джаситин разбивает к черту все попытки хоть чуть-чуть сдержаться. Одним движением полностью внутри. Стон. Всхлип. Я как в водовороте сирокко посреди Сахары: воздуха нет, не дышится. Двигаюсь медленно, потом быстрее–быстрее-быстрее. Он замер, слушает меня в себе. Шепот-крик «Браааайааан» - тройная доза экстази. «Расслабься». Слушается, двигается. Вход-выход, наступление-отступление. Наступление... Темп быстрее, размах больше... Он начинает дышать коротко, хрипло, надрывно. Крупная дрожь: «Не могу больше...». «Тсс, не заставляй дрочить других паломников». Яростная атака на простату. Меня несет, несет, его выносит первым. «Брайан». Я через пару секунд с вершины вниз - до головокружения и свиста воздуха вокруг падающего тела. Глажу его, обнимаю. Джастин вжимается головой в стенку, говорит, чередуя слоги и стоны: «О-фи-ги-тель-но, это не просто оргазм, я умер и возродился». Смеюсь, чувства одни на двоих. Осторожно выхожу. Салфетки. Презерватив в узел. Играю ртом около глаз, на щеках, обнимаю. Он целует шею, пальцами обводит мне губы. «Спасибо». Выходим. Около умывальника мужчина понимающе улыбается, киваю с ухмылкой в ответ.
– Джастин, а где заблудилась гениальная Ллойд? Мы здесь почти два часа и все скандируют «Автора! Автора!»…
– Слышал, задерживается, какие-то проблемы.
Ну да, ну да. Вспоминаю, что Джастин вычитал в интернете о Саре: уходит, приходит когда хочет, но в работе пунктуальна и педантична. Интервью почти не дает, светиться не любит, несколько снимков, на которых что-то… кто-то… замотанный в «а-ля сари», в темных очках и бейсболке. Творческая личность, мать ее. Награды принимает с сухим комментарием: «Спасибо, мне приятно», контракты заключает только те, которые нравятся, на фан-сайтах не общается, встречи не проводит. Имидж… Не очень оригинальный, но она может позволить себе быть а - ля «Грета Гарбо» в уединении.
Четвертый зал - «Гейбилес». Как написано в каталоге: первый слог от "лесби" и "гей-би". Цвет– бледный микс из розового, голубого, желтого, зеленого. Освещение – чуть ли не автомобильные фары из каждого угла. Фоном вкруговую негромко три композиции: «Over the Rainbow» всеми любимой Джуди Гарланд (Эммет, ты бы прослезился), "Don’t Stop Me Now", - Фредди Меркьюри и «Can't Get You Out Of My Head» Кайли Миноуг. Мельком оглядываю работы, даа, как бы не потребовалось дабл–катание в туалетном Диснейленде. Джастин снова в трансе: рот приоткрыт, что-то шепчет. Может, Сара Ллойд – засланец с какой-то миссией? Вот только с какой? Превратить всех геев, лесбиянок и натуралов в однополых/бесполых андрогинов? А как иначе, если, блядь, у нас от рекламы «Борсье» встал. Вернее, встал-то друг на друга, но что выступило катализатором? Киска в белом энд член в боксерах, а не член энд член. Интересно, что у Ллойд с ориентацией? Информация нигде не светилась.
Фотографии в «Гейбилес».
…Три мужских эрегированных члена лежат поверх глобуса, черт, как лепестки цветка. На каждом сверху «от руки» написан слог «Li» - «ber» - «ty». О, как приятно... Снизу из-под земного шарика выглядывают три лица без тела, без шей: белый, черный, азиат. Абсолютно незамысловато, но оторваться невозможно. (Вспоминается занимательная аналогия. В пору увлечения Джастина агитпропом он тоннами смотрел плакаты по теме в Интернете. Один из них, по-моему, русский времен коммунизма, выглядел почти как ллойдовские «члены на планете». На нем - через глобус тянулись и сжимались в крепком интернациональном рукопожатии три руки: белая, черная и желтая.
Класс! Три руки–три члена. Свобода… Надо обязательно рассказать Джастину.)…Оранжевый фон - по центру лежит вытянутая фигура, затянутая в красное трико с ног до головы и в красной маске. По бокам, так же прямо, но с лицами «две секунды до оргазма», обнаженные мужчина и женщина. Ладони красной фигуры растопыренными пальцами прикасаются к их гениталиям. Страсть стекает в зал. Минимализм. Просто. Круто.
Работ много, и все подобные. «Гей/лесби одиночные», «гей/лесби парные», «гей/лесби групповые» - отдельно части тела и композиции.
– Ты понял, что я имел ввиду, когда говорил о Саре, она не такая, как все ?
Солнышко не дергает меня, не тянет в Диснейленд. Смотрит. Спрашиваю:
– Сара лесби, би, натуралка?
– Понятия не имею. Она над полом.
Ага, идентичные мысли. А еще – марсианка.
Последний зал - «части тела». Белый. На черном фоне – белое, на белом – черное. И все. Спины, лица без голов, головы без лиц, руки, ноги, грудь, члены, шеи… Сильно. Но, чувствую, «этот джойнт» уже лишний, «укурен» по самое не могу. Мой практичный мозг не усваивает искусство в больших дозах.
Джастин продолжает медитировать:
– Хочу уметь так видеть. Блядь, это не фотография, не рисунок, не просто коллаж, какая–то новая форма.
Обнимаю. Целую его.
Сзади раздается приветственный гул… не иначе как автор прибыла? Оглядываемся. Так и есть: репортеры тянутся, организаторы пытаются пройти сквозь толпу встречающих, поклонники и критики на низком старте. Сару не видно, ее полностью скрывает толпа.
– Мы своими телами разбавлять массу не будем, согласен?
Он кивает, заворожено смотря на очередную работу. Притягиваю к себе: Сара Сарой, а Джастин… это Джастин.
Долго стоим, обнявшись, не оглядываясь. За спиной раздается тихий, низкий, хрипловатый голос:
– Джастин, очень рада видеть тебя и твоего друга. Мне нужны ваши спины. Сегодня вечером. Прошу. Это не займет больше часа. Обнаженные.
Оборачиваемся. То ли мальчик–миниподросток, то ли девочка–предтинэйджер, - Сара Ллойд во всей красе. Первое впечатление – глаза без темных очков, лицо состоит только из них: блестящие каштаны с сумасшедшинкой. На голову ниже Джастина: тощая, никакого намека на грудь, бедра, фигура даже отдаленно не напоминает женскую. Рука - птичья лапка. Без бейсболки. Темные волосы взъерошены короткими спиралями. Черная водолазка под горло, черные джинсы.
Вероятно, на наших лицах недоумение, потому что она поясняет:
– С этой выставки перестану прятаться за попоной с очками. Меняю образ жизни.
Джастин несколько секунд смотрит, потом срывается на эмоции:
– Сара… Великолепно. Ничего подобного не видел.
Он волнуется, подбирая слова. Но Сара понимает. Прикасается к его руке.
– Спасибо. То же самое хотела сказать о тебе. Меня привлекли картины - их хаос и бунт. То, как двигаются изнутри, минуту смотришь и чувствуешь - оттуда, с обратной стороны тянет силой, страстью. Не потеряй талант, береги, корми.
Джастин в полном ауте:
– Спасибо. Ты… от тебя... Это так важно.
И я вдруг ясно и отчетливо понимаю, насколько ему это важно. Аксиома, не требующая доказательств. Факт. Точка. Занавес. Значит…
Нас прерывает холеный голос:
– О, от его картин тоже пришла в восторг. Твое имя, Джастин, будет известно. И люди задрожат от желания. Я никогда не ошибаюсь.
Миссис Груббер-Мастор собственной персоной. Царственно кивает мне, приобнимает Сару, но та резко отстраняется. Джастин приветствует лесби, благодарит за прием, Кэролайн покровительственно кладет ему руку на плечо. Начинаю беситься и… чувствовать себя лишним. Искусство, блядь, люди искусства, меценаты. Стоявший рядом с женой мистер Груббер растягивает губы в подобие улыбки: