Пылающий город

Чем ближе группа Дирова подходила к квартердеку, тем чаще попадались тела харанцев.

Лейтенант увидел, как крупный изгой вышвырнул за борт раба в белых тряпках, двумя прыжками добрался до одного из бортовых пулемётов и схватил черноволосого матроса-стрелка.

Диров вскинул винтовку, прицелился.

Два силуэта боролись в кольце мушки: харанец вырывался из лап изгоя.

Палец лейтенанта напряжённо задрожал на спусковом крючке: «Двинь ему уже, слабак!»

Будто услышав его мысли, матрос высвободил руку и врезал противнику в челюсть. Тот разжал хватку.

Выстрел Дирова снес изгою полчерепа.

Труп рухнул на принайтованные ящики. Харанец отскочил за пулемётный щит и сжался, дрожа от страха.

Неожиданно по барже разнесся высокий свист. Невидимый вожак изгоев восстанавливал порядок среди своих бойцов. На верхней палубе дикари начали стягиваться к корме.

Диров насчитал навскидку дюжину противников. Он поймал взгляд Павла и указал великану на одну из трех лестниц к рубке, правую боковую. Вожака следовало искать там. Изгои всегда старались захватить корабли и увести с людьми и грузами. Одно Белое Солнце ведало, зачем.

Павел скользнул вверх по трапу. Марк – за ним.

Даниил Кипула, худощавый гитец с ухоженными бакенбардами, выглянул из-за угла, доложил:

– Главнюк на линии, – и прицелился в сутулого изгоя-карлика в боевом жилете; на лысой голове алел берет с ржавой бляхой.

Выстрелил – и едва скрылся от ответной очереди.

– Наверх, наверх! – подогнал Диров.

Лейтенант шел последним и попал под обстрел. Несколько пуль впечатались в нагрудник около живота. Диров бросился на пол и перекатился за угол рубки, краем глаза отметив высокую тень Павла.

Великан промчался мимо центрального трапа, стреляя на бегу. Казалось, он не целился, но карлик отлетел к фальшборту, безвольно откинув голову на планширь. Оружие выпало из когтистых лап. Под ногами растеклась темная кровь.

Изгои встревоженно загомонили.

Диров воспользовался их замешательством и отдал пару коротких приказов. Даниил метко швырнул гранату со слезоточивым газом. Марк стал отстреливать противников с математической точностью: одна пуля – один труп.

Какой-то отчаявшийся изгой попробовал забраться наверх по трапу со стороны пехотинцев и атаковать со спины. Но не заметил Павла. Великан вынырнул сзади, быстрым движением сломал ему шею и отбросил тело. На широком лице с тяжёлым подбородком не дрогнул ни один мускул.

Диров дважды ударил прикладом в дверь рубки:

– Крылатая пехота! Все целы?!

– Д-да-а… – пролепетал писклявый голос.

Лейтенант закинул винтовку на плечо и взялся за рацию:

– Кейтид, что у вас?

– Мы заперлись. Их штук десять. Тут… Короче, нужны вы.

– Принято. Вторая группа, замените нас у рубки, – Диров повернулся к подчиненным: – За мной.

На мостике «Вентас Аэрис» Алеманд допил чай и возвратил чашку Бертреву – не глядя, точно зная, что валет предугадает желание и возьмёт.

Тот убрал посуду и склонился над подносом. Бертревы служили Алемандам уже много поколений и гордились своей династией.

– Сэр, первые три баржи в безопасной зоне, – сообщил Карсов. – Перешли в дрейф.

– Прекрасно.

Помощники Карсова продолжали сортировать непрерывный поток докладов. Алеманд скользил взглядом по экранам.

Он держал в голове всю схему сражения и жалел лишь, что не может, как в прошлом, присоединиться к эскадрилье на перехватчике. Фрегату требовался командир, а не дополнительный пилот.

– Спросите, не нужна ли им помощь.

Его словам аккомпанировал оглушительный взрыв. Мостик озарили оранжевые отблески.

Карсов вскинул голову, в ужасе уставившись на клипер. Корабль изгоев окутали огонь и клубы дыма.

Лейтенант подался вперед, сжав кулаки:

– Харут!

Алеманд прищурился. С плеч как Катуэйские горы свалились, когда из пламени вынырнул «колубриум» Левицкого. Перехватчик не пострадал, но из двух ракет под брюхом висела одна.

Связисты обрадованно зашумели.

– К работе! – прикрикнул Карсов. Прикушенный уголок рта подергивался в нервной улыбке: они с Левицким дружили.

«Колубриум» заложил вираж, намереваясь снова отправиться в пробитую «Вентас Аэрис» брешь. Рядом пристроился перехватчик Даремина. Майор условными жестами приказал выпустить последнюю ракету и уходить. Левицкий выразительно хлопнул ладонью по шлемофону и кивнул.

Через миг «колубриумы» синхронно закрутились по спирали, сбивая с толку наводчиков клипера и готовясь к новой атаке.

Несмотря на потери, изгои не сдавались. Они всегда дрались до последнего, словно Тень обрушила на них проклятье безумия, лишив инстинкта самосохранения.

Левицкий убрал тягу и канул в черноту дыма. Он летел туда, где побывал меньше минуты назад: к глыбе с ульями складов и щупальцами труб подачи боеприпасов.

Скала светилась бледно-фиолетовым. От одной ракеты она не развалилась, так что старлей и без указаний Даремина планировал выдать добавки. Пока недобалансиры держали монструозную конструкцию в воздухе, изгои расстреливали эскадрилью «Вентас Аэрис». А он успел к ней привязаться.

Левицкий хотел отправить клипер к земле. Внизу как раз тянулись горы, на которые не распространялись охранявшие драгоценные равнины Полиадские соглашения. Не было причин сдерживаться.

Он двигался практически во мраке, ориентируясь на отблески сиреневого света. Вокруг стучали моторы, искрили порванные кабели, мелькали всполохи пожара. Ученики Церковной школы сказали бы, что его вела интуиция. Но Левицкий доверял лишь своим рефлексам, навыкам и памяти.

Уже встав на курс, он вспомнил: Даремин понятия не имел, куда лететь. Старлей включил хвостовые огни, служа маяком. Невзирая на нелюбовь к горластому майору, он не подставил бы его в бою.

В шлемофоне в очередной раз промчались помехи.

Левицкий вздохнул: «Только б Телец не заблудил, иначе меня отправят под трибунал…»

Он точно рассчитал время. Мизинец, безымянный и средний пальцы левой руки прижали рычажок в основании гашетки.

Ракета понеслась к цели.

«Колубриум» перевернулся через левое крыло и упал вниз, освободив дорогу Даремину. Левицкий считал, через несколько секунд майор повторит его путь: выпустит ракеты и закрутится в штопоре.

Однако последним, что старлей заметил при развороте, были три вспышки вместо одной.