РАБСТВО

Первый же человек в черном, близко приблизившийся к бойцу, тут же упал на землю, разрубленный от ключицы до пояса. Мужчина демонстрировал чудеса владения своим клинком, делал мгновенные выпады и разящие удары клинка сыпались на врага, в результате еще двое людей в черном безжизненными куклами остались лежать на землю. В какой-то момент мужчина, прямо на глазах сержанта Сандерберга, превратился в рубящий и режущий робот-убийцу, его клинок всегда вовремя оказывался в том месте, где возникало опасное движение или слишком близко к нему подходили люди в черном. Он смертью карал любого, кто необдуманно нападал на него, он успевал уходить или уворачиваться от вражеских ударов кинжалом. Но врагов было очень много, мужчине еще и повезло в том, что люди в черном на деле оказались не очень хорошими вояками. Словно они не понимали, что одиночное сопротивление своего противника они могут сломить простым маневром, нападая на него одновременно и со всех сторон, имитируя свои атаки или в прямом смысле нападая. Люди же в черном толпою продолжали беспомощно топтаться перед этим мужчиной, время от времени выпуская против него то одного, то другого своего бойца, словно соблюдали дурацкую очередность, и только, в крайнем случае, в бой вступали сразу два вражеских бойца.

Когда на землю повалился очередной боец с зигзагообразным кинжалом в руках и в черном платье, то люди в черном неожиданно прекратили бой и, пятясь задом, стали отходить от мужчины. Этим маневром они, видимо, хотели оторваться от мужчины, чтобы в спокойной обстановке перегруппироваться, чтобы затем всем скопом навалиться на этого славного и умелого бойца. Появившуюся передышку мужчина использовал для краткого отдыха и восстановления дыхания, но, догадавшись о намерениях противника, снова взвинтил тем и ринулся на людей в черном, не давая им возможность разорвать с ним дистанцию. Мужчина старался сохранить близкий контакт с людьми в черном, поодиночке выбивая их из строя. Своим клинком он наносил удары, выпад следовал за выпадом, в стороны летели брызги крови, на земле валялись отрубленные пальцы, руки, головы, из вспоротых животов вываливались сизые кишки. Более десяти человек в черном без движения уже лежали на земле. А тяжелораненые, будучи не в силах подняться с земли, молча и без всякого выражения на лицах беспорядочной кучей валялись на земле. Они совершенно не интересовались полученными ранами, не кричали от боли и не обращали ни малейшего внимания на своих товарищах, продолжавших бой с роботом-убийцей в образе человека. Над полем боя слышался только резкий звон ударов металла о металл, когда клинок бойца перекрещивался с зигзагообразными кинжалами людей в черном.

Тело мужчины начало наливаться усталостью, с некоторым трудом слушались его руки. Благодаря своему мастерству и умению владеть клинком, он на землю положил вот уже более десяти человек в черном. Начала побаливать и незажившая до конца рана на бедре, из-за которой при резких выпадах подгибалось его колено. Оглянувшись за спину, мужчина увидел, что слишком далеко вместе с отходящим противником отошел от лежащей на земле женщины магини, которая все еще находилась в обмороке. В голове бойца мелькнула мысль о том, что в случае внезапного прорыва люди доберутся до магини быстрее, чем он сумеет до нее добежать, а это могло означать только верную гибель его спутницы. Он на одно только мгновение задумался, а затем бросил биться с очередным бойцом в черном и, мгновенно развернувшись, быстрой перебежкой вернулся на свою прежнюю позицию.

Люди в черном спокойно абсолютно спокойно восприняли неожиданное бегство своего противника. По инерции отошли немного назад и стали формировать свое новое построение, сформировали общий строй по восемь человек в каждом ряду и этим строем вновь направились навстречу со своим прежним противником.

Участники боя и невольные сторонние наблюдатели, если таковые и имелись, поняли, что наступает финальная часть трагедии, еще несколько минут и с сопротивлением одинокого бойца будет покончено. Мужчина же спокойно стоял рядом со своей спутницей, все еще находящейся в обмороке, и в правой руке держал свой верный клинок, в этот момент он ни о чем не думал, но по общему его настрою нельзя было бы сказать, что он духом сломлен и собирается сдаваться врагу на милость.

Строй людей в черном медленно и угрожающе снова двинулся в бой. Этой строй находился в паре десятком метров от места встречи с мужчиной, который демонстрировал спокойствие и готовность продолжать этот бой. Наступал финал силового поединка, людям в черном оставалось пройти всего несколько шагов.

Когда во фланг этому строю из леса вырвалась лава всадников. В доли мгновения эта лава всадников докатилась до строя людей в черном. В воздухе засверкали кавалеристские палаши всадников.

Драка на поляне еще не закончилась, а остававшийся в живых шаман уже на верховом животном и в сопровождении двух всадников номадов проламывался в лесные заросли противоположной стороны поляны. Он давно предчувствовал такой конец вот уже неделю продолжающемуся преследованию бывшего Повелителя султаната Гурам и его спутницы придворного мага. Уже после первого же соприкосновения с магиней он постарался держаться подальше от нее за спинами своих подчиненных и товарища. Только проявлением подобной предусмотрительности этому шаману удалось спасти свою жалкую жизнь. А теперь он поспешал проинформировать магистра ордена Желтых Лучей о том, что преследование Эль-Нассара и Ивонн Де ля Рунж закончилось неудачей по вине своего товарища, который так неосмотрительно продолжил сражаться с этой магиней ведьмой. Этому шаману только что еще предстоял долгий путь возвращения домой.

А люди в черном пока еще держали общий строй. Своими неуклюжими зигзагообразными кинжалами они отмахивались от наскакивавших на них всадников. Но делали это так неуклюже и так неорганизованно, словно каждая боевая единица этого строя сражалась только за себя, при этом не заботясь о своих товарищах по строю. Вскоре они прекратили сопротивление и были по одному вырублены палашами кавалеристов. Тяжелые палаши рубили, резали плоть, дробили кости, каждый такой удар палашом всадника забирал жизнь или наносил тяжелое ранение человеку в черном. А всадники, словно стая рассерженных и голодных ворон, все кружили и кружили вокруг строя людей в черном, с каждым кругом забирая по жертве. Вскоре строй распался. Пятьдесят человек в черном в этом бою замертво полегли на лесной поляне.

Мужчина оставался стоять на месте и молча наблюдать, опустив к земле, но не убирая клинок в ножны, за разворачивающимися событиями. Заметив, что магиня пришла в сознание, он наклонился к ней и, вежливо поддерживая за локоть и талию, помог женщина встать на ноги, затем вновь обратил свой взор на всадников, которые завершали свою работу по уничтожению противника.

Вдруг мужчина вздрогнул, увидев лицо, проскакавшего мимо него всадника.

– Сержант Сандерберг, - прокричал он, - а что вы тут делаете?

Сандерберг, услышав окрик, придержал верховое животное и шенкелями направил его к мужчине. Приглядевшись в его лицо, сержант, видимо, узнал незнакомца, его лицо побледнело, он выпрямился в стременах и, ударив кулаком по левой стороне груди, отчего на поляне зазвенело, рука сержанта была в железной рукавице и ее бил он по кирасе, защищавшую его грудь, и дрожащим от волнения голосом произнес:

– Мой Повелитель, позвольте приветствовать вас и доложить.
– Пара слезинок скатилась по выбритым щекам бывалого сержанта.
– Вот уже два года мы разыскиваем вас и Придворного Мага. Здесь мы оказались случайно, до нас дошел слух о том, что вас, мой Повелитель, якобы, несколько раз видели на этой местности, вот наш разъезд и направили ее прочесать и проверить слухи.

– Какие два года?
– Ошеломленно произнес мужчина.
– Две недели назад, мы с придворным магом покинули замок, который захватили люди в черном.

Глава 21

Раб по неизвестной причине дважды ударил меня ножом, один его удар пришелся в щеку, а другой - в плечо. Сейчас он сидел на своем чурбаке в неподвижности и наблюдал за мной и моими действиями. Время от времени он поглядывал на мое плечо, где расплывалось большое пятно крови. Он, словно не осознавая произошедшего, недоуменно вращал головой по сторонам, оставался на своем месте и не собирался бежать. Я же стоял в этом сумраке трюма и пытался разобраться в ситуации, кто из этих двоих рабов так подло ударил меня ножом, который по-прежнему оставался в руках ближнего ко мне раба-гребца?! По всей очевидности этот раб с ножом в руках начал осознавать ситуацию, его лицо исказил ужас и он попытался вскочить со своего места. Тяжело поднявшись на ноги, видимо, сказывались годы этого рабского труда, он прямо своим носом ткнулся в мою рану в плече, из которой все еще сочилась кровь.