РАБСТВО

Обе рана были не особо серьезными, хотя на плече нож глубоко вошел в мякоть мускулов, но не задел кости. В таком тесном помещение рабу, как эта каморка рабов-гребцов, было невозможно хорошо размахнуться и нанести сильный удар ножом, получилось так, что покушавшийся раб только и мог пырнуть меня своим ножом. Я быстро проанализировал ситуацию и понял, что удар ножом в плечо получился случайным, основной удар наносился в мой висок, но из-за тесноты произошла осечка и нож тогда попал в щеку. Меня сильно удивлял и тот факт, что, в принципе, покушавшийся раб имел небольшую возможность убить или смертельно ранить меня в подобной ситуации?! Ситуация требовала разъяснения и без дополнительных вопросов к подозреваемому рабу было не обойтись, поэтому было необходимо его допросить. Но языковая речь так еще и не вернулась ко мне, пришлось мысленно формулировать мысль и залезать в голову подозреваемого раба:

– Зачем ты пытался меня убить? Почему ты с ножом набросился на меня? Что я тебе сделал, чтобы ты поднял на меня свою руку?

Видимо, мои мысленные вопросы достигли точного адресата, в глазах раба мелькнуло понимание, смешанное с непонятным ужасом. Он по-прежнему стоял на ногах и глаза его находились на близком расстоянии от моих глаз, поэтому я хорошо видел, как заработал его головной мозг и он попытался что-то сказать мне. Но его, как и меня в свое время, подвел язык и вместо значимой фразы прозвучала тарабарщина. В этот момент я надеялся, что смогу докопаться до его мыслей и узнать правду об этих ударов ножом, его сосед по каморке и по веслу вскочил на ноги, набросил цепь от своих ножных кандалов на его шею раба и начал затягивать стальную удавку. Послышался негромкий хруст сломанных шейных позвонков и тело раба, который так и не успел почувствовать свободы, судорожно задергалось, но очень скоро его голова безвольно поникла, а изо рта полез черный язык. Это было очень неприятное зрелище, которое происходило в нескольких сантиметрах от моих глаз, я хотел, но не успел остановить убийцу подозреваемого раба.

Я продолжал столбом торчать в узком проходе, все еще продолжая размышлять о только что произошедшем убийстве, что-то в этом деле мне не понравилось и не совсем было понятно. Какая-то важная деталь ускользала от внимания, но продолжала смущать и беспокоить меня. В душе осталось неясное ощущение, что подозреваемый раб, не состоявшийся убийца, разобрался в моей мыслеречи, собирался ответить на мои вопросы, но начал говорить о чем-то важном для него или меня, но ему так не дали завершить мысль. Внезапное вмешательство его же сосед по каморке и веслу поставило точку в самом начале зарождавшихся моих отношений с этим парнем.

В этот момент в ход моих размышлений, когда я, казалось бы, начал приближаться к разгадке и пониманию действий своего несостоявшегося убийцы, вмешался сосед убитого раба, который хотел покинуть свое место и выйти на верхнюю палубу. Этим он отвлек меня от размышлений, мне пришлось отойти немного в сторону, чтобы он прошел, и тогда я вспомнил об оставшейся еще не освобожденной последней паре рабов-гребцов.

Но прежде я решил остановить кровь, продолжавшуюся сочиться из пореза. Память услужливо подсказала, какое я должен прочесть заклинание по прекращению кровопотери и какие пассы проделать руками. Пока продолжалось магическое излечение щеки и лица, а на это тоже требовалось время, я присел на освободившейся чурбак. При этом случайно задел ногами металлический предмет, валявшийся на полу, я нагнулся и, пошарив на полу рукой, поднял нож, которым только что нанесли мне ранения. Даже на ощупь я почувствовал, что лезвие этого нож было все в моей крови, нисколько не заботясь о последствиях, об одежду мертвого раба я вытер лезвие ножа от крови и нож запрятал за набедренную повязку, решив позднее и более внимательно рассмотреть это орудие убийства. Несмотря на некоторую затяжку курс магического лечения оказался скоротечным, но весьма эффективным: порез на лице был профессионально заштопан и превратился в шрам, украшающий настоящего мужчину, а рана на плече закрылась и затянулась тонкой ровной ниточкой почти невидимого шрама.

После освобождения от рабства последней пары гребцов, я отправился на верхнюю палубу биремы, где, как мне показалось я целый год там не бывал, а провел его в этом мрачном подземелье трюма биремы. Уже будучи на верхней палубе и полной грудью выдыхая насыщенный йодом воздух, я понял, что человек рожден для света, для солнечного света и тепла. Мне потребовалось некоторое время, чтобы забылись и окончательно ушли в прошлое все мысли о пребывании в трюме, на верхней палубе я чувствовал себя на седьмом небе. Да и события на этой палубе развивались гораздо быстрее и в более позитивном направлении. Мой сосед Борг развил бешеную деятельность и к этому времени сумел сгруппировать вокруг себя небольшую группу из бывших рабов-гребцов. Оставшиеся в живых матросы экипажа собирались в сторонке и с подозрением поглядывали на людей, одетых в лохмотья и заросших до крайности, которыми в данный момент была заполнена вся верхняя палуба. Их было очень много по сравнению с малым количеством живых матросов экипажа биремы, поэтому группа Борга особо выделялась в этом море хаотически снующих по палубе оборванцев. Матросы инстинктивно начали придерживаться поближе к этой группе, такая более или менее организованная группа могла в случае неожиданности и бунта этих находившихся на грани безумства людей, бывших рабов, которые так неожиданно для себя получили свободу

Борг широко заулыбался и разговаривал с людьми, которые собрались вокруг него, но, когда он заметил мое появление на палубе, оставил эту группу, по-видимому, соратников и решительно направился ко мне. Он улыбался во все лицо. Но глаза его зорко поглядывали по сторонам. При виде такого количества бесхозного народа на палубе, улыбка на его лица начала гаснут и ко мне он подошел деловым и собранным человеком. В шаге от меня он остановился и долго рассматривал мое лицо, затем нахмурил брови и спросил:

– Что с тобой произошло в трюме, парень? Откуда появился этот шрам на щеке? Уходил ты в трюм без каких-либо шрамов и был в полном здравии, а вернулся с этим шрамом. Правда, шрам красит тебя, с ним ты выглядишь более мужественным человеком.
– Одной фразой выпалил Борг.

Я обратил внимание на то, что, когда Борг употребил слово "шрам", то произносил его несколько своеобразно, на слух этот термин я воспринимал, как слово "скар". В памяти мгновенно всплыла шутка прекрасной Эллиды, назвавшая меня человеком без имени, но первоначально она обратилась ко мне и назвала меня "Скаром".

– Ты приобрел новое имя "Скар" и можешь забыть о своем старом имени.
– Продолжил Борг.
– Это хорошее имя, достойное имя мужчины-воина. А теперь, Скар, нам пора приниматься за дело, с большим трудом мне удалось собрать вокруг себя несколько бывших рабов-гребцов. Ты не представляешь, как трудно говорить с этими людьми. Мы подарили им свободу, а они этого совсем не понимают, им главное, чтобы кормежка вовремя была. Что касается свободы, то она им просто не нужна и они не знают, что с этой свободой сейчас делать. Но несколько человек откликнулись на мои призывы, нас около пятнадцати человек, но этого, я полагаю, будет достаточно, чтобы на "Весенней Ласточке" взять власть в свои руки. Сейчас мы соберемся все вместе и выберем шкипера и ты, Скар, должен обязательно принять участие в этом собрании.

ххх

Группа Борга собралась у центральной мачты, первым начал выступать Борг.

– Друзья, - сказал он, обращаясь к собравшимся вокруг него людям.
– с большим трудом мы выжили и победили, стали хозяевами биремы "Весенняя Ласточка". Мы получили свободу и стали свободными гражданами во многом благодаря этому парню.
– Борг повернулся и ткнул рукой в моем направлении.
– Его зовут, Скар. Это парень прищучил безумного мага, снял с нас ошейник раба и сломал ножные кандалы. Сегодня, когда мы собрались здесь, чтобы избрать нового шкипера биремы, я предлагаю Скару и повести нас к новой и свободной жизни, к завоеваниям и богатству. Я уверен, что вы поддержите мое предложение о назначение его шкипером-капитаном биремы "Весенняя Ласточка".
– В этот момент несколько десятков голосов проревели что-то похожее на одобрение предложения Борг.

Группа матросов экипажа находилась несколько в стороне от мачты, но, как я заметил, все они очень внимательно прислушивались к словам Борга, не выказывая при этом своего отношения к его предложению.

– Разрешите эти ваши слова считать за выражение экипажем биремы единогласной поддержки Скара на пост шкипера-капитана биремы "Весенняя Ласточка".
– Последовали слова Борга после некоторой паузы, в течение которой из группы людей, окружавших Борга, слышались отдельные одобрительные возгласы. Но я не стал бы утверждать того, что этот рев можно было признать за единодушную поддержку Борга.
– Теперь ты, Скар, будучи избранным всем экипажем обязан приступить к исполнению обязанностей капитана этого судна.
– Сделав паузу, Борг снова обратился к собравшимся вокруг него людям.
– Новоизбранному капитану требуется время, чтобы ознакомиться с положением дел на биреме, определить кандидатуры на командные должности, чтобы позже мы могли собраться и утвердить эти назначения. Давайте завтра снова соберемся на этом месте на закате солнца.
– На этом общее собрание экипажа биремы "Весенняя Ласточка" было закончено и этим собранием я был избран капитаном биремы.

Борг подошел ко мне и так пожал мою руку, я едва не заорал от боли в пальцах руки, этот друг-скотина Борг решил проверить мою выдержку и продемонстрировать мне свою медвежью хватку. Взглянув в улыбающегося лицо мужика, который оказался настолько талантливым парнем, что из простого соседа по каморке рабов-гребцов в секунду превратился в его закадычного друга. Поединок по армреслингу завершился боевой ничьей, ни одна сторона не смогла перебороть другую сторону. А Борг с громадным удивлением осмотрел мою фигуру с головы до ног, которая на его фоне смотрелась чуть-чуть не так решительно.