Радуга Шесть

— О'кей. — Доктор Киллгор нажал кнопку активации на «рождественской елке». Капли морфия тут же начали катиться по трубке. Через десять секунд он вошел в кровообращение пациентки.

— О-о-о, да, — произнесла она после того, как первоначальный поток наркотика влился в ее систему. Киллгор никогда не испытывал это на себе, но ему казалось, что она переживает почти оргазм, когда наркотик изгоняет боль из всего тела. Напряжение ее мышц сразу исчезло. Было видно, как расслабилось ее тело. Рот изменился заметнее всего, от напряжения до расслабления сна. Действительно, очень жаль. F4 не была красивой, но казалась по-своему привлекательной. Судя по тому, что он видел на телевизионном мониторе контрольной комнаты, она доставляла огромное сексуальное удовольствие своим партнерам, несмотря на то, что ее поведение было вызвано транквилизаторами. Но, как бы хороша она ни была в постели, ей придется умереть через пять-семь дней, несмотря на все усилия, проявленные им и его коллегами. На «рождественской елке» висела небольшая бутылочка, в которой находился препарат Интерлейкен-За, недавно разработанный великолепной группой ученых-исследователей Смита Клайна для лечения рака, — он тоже продемонстрировал определенный потенциал в борьбе с вирусами, что было уникальным в мире медицины. Каким-то образом он укреплял иммунную систему организма, хотя механизм этого все еще остается непонятным. Это будет наиболее вероятным лекарством для жертв Шивы, после того, как болезнь распространится очень широко, и ему придется доказать, что этот препарат бессилен. Это уже произошло с пьяницами, но им требовалось испытать его на здоровых пациентах, мужчинах и женщинах, чтобы полностью убедиться в этом. Так плохо для нее, думал он, потому что она имела лицо и имя вдобавок к номеру. Это будет также очень плохо для миллионов — по сути дела, для миллиардов — других. Но с ними будет проще. Он увидит их лица на телевизионных экранах, но телевидение не реальная жизнь.

Идея была достаточно простой. Крыса есть, свинья есть, собака есть — в данном случае — женщина. Все имели равное право на жизнь. Они провели обширное тестирование Шивы на обезьянах, для которых он оказался стопроцентно смертельным. Он следил за всеми этими тестами и разделял боль животных, испытывающих страдания такие же реальные, как субъект F4, хотя в случае с обезьянами было невозможно прибегнуть к морфию, и он ненавидел это — ненавидел, когда причиняют боль невинным существам, с которыми он не мог говорить и которым не мог объяснить происходящее. И хотя это было оправдано в масштабах общей картины, — они спасают миллионы, миллиарды животных от хищнического истребления людьми, — ему и его коллегам было невыносимо видеть страдания животных. Все они больше сочувствовали всем существам, большим и малым, особенно малым, невинным и беспомощным, чем крупным двуногим созданиям, которые нисколько не заботились о живой природе. Как не думала о них субъект F4, хотя ее никто не спросил об этом. В конце концов, зачем усложнять вещи? Он снова посмотрел вниз. Субъект F4 уже в ступоре от введенного им наркотика. По крайней мере, она не страдает, в отличие от подопытных обезьян. К ней проявили сострадание.

* * *

— Что это за «черная» операция? — спросил дежурный офицер по кодированной линии, защищенной от прослушивания.

— Не имею ни малейшего представления, но он серьезный оперативник, помните? Полковник иностранного управления, вы должны знать, отдел 4, Главное управление S.

— Ах да, я помню его. Он провел много времени в Фенстервальде и Карловых Варах. Помню, его уволили по сокращению штатов вместе со всеми другими сотрудниками.

— Чем он сейчас занимается?

— Я не знаю, но он предлагает нам информацию об этом Кларке в обмен на некоторые наши данные. Я рекомендую согласиться с его условиями, Василий Борисович.

— Имя Кларка нам известно. Он лично встречался с Сергеем Николаевичем, — сказал резиденту дежурный офицер. — Кларк — старший офицер-оперативник, в основном полувоенного типа, но также работал инструктором в академии ЦРУ в Виргинии. Известно, что он хороший знакомый Мэри Патриции Фоули и ее мужа. Говорят также, что к его мнению прислушивается американский президент. Да, я считаю, что мы интересуемся его теперешней деятельностью.

Телефон, по которому они говорили, был русским вариантом американского STU-3, технология производства которого была украдена три года назад группой, работавшей в Управлении Т Первого главного управления. Внутренние микрочипы, буквально скопированные, произвольно искажали поступающие и исходящие сигналы с помощью шифровальной системы из 128 битов, ключ к которой менялся каждый час, а также менялся отдельными пользователями, чьи личные коды были частью пластикового ключа, который вставляли в телефонный аппарат. Система STLJ никак не поддавалась самым отчаянным попыткам русских разобраться в ее принципе, даже имея в своем распоряжении точное представление о технической схеме самого телефона, и они пришли к выводу, что и у американцев такие же проблемы, — в конце концов, в течение столетий из России выходили лучшие математики в мире, а теперь даже самые лучшие из них оказались не в силах создать теоретическую модель, необходимую для того, чтобы расколоть систему действия скрэмблера.

Но в распоряжении американцев имелась, на основе применения квантовой теории к системе безопасности связи, система расшифровки любых кодированных сигналов, причем настолько сложная, что всего несколько человек из управления "Z" в Агентстве национальной безопасности (АН Б) разбирались в ней. Но им этого и не требовалось. В их распоряжении находились самые мощные суперкомпьютеры в мире, исполняющие такую работу. Они размещались в подвальном помещении огромного здания штаб-квартиры АНБ, походившем на средневековую темницу, крыша которого поддерживалась голыми стальными балками. Лучшей среди них была машина, созданная обанкротившейся компанией «Супер-Коннектор Думающих Машин, Инк», которая располагалась раньше в Кембридже, Массачусетс. Машина, специально созданная по заказу АНБ, почти не использовалась в течение шести лет, потому что никто не смог создать для нее достаточно эффективную систему программирования. Однако появление квантовой теории изменило ситуацию, и чудовищная машина теперь весело пощелкивала, решая задачи невероятной сложности, пока ее операторы размышляли над тем, кто мог бы заняться созданием нового поколения этого сложнейшего гиперкомпьютера.

В Форт Мид поступали самые разные сигналы со всего мира, и одним из источников была штаб-квартира Дженерэл Комьюникейшенз Британии в Челтенхэме, родственная служба АНБ в Англии. Британцы знали, кому принадлежат телефоны в российском посольстве, — русские не изменили телефонные номера даже после кончины СССР, — и один из них стоял на столе резидента. Качество звуков было недостаточно хорошим, поскольку русский вариант STU преобразовывал голоса в цифровые сигналы не столь эффективно, как американская версия аппарата. После того, однако, как им удалось взломать систему шифрования, слова собеседников узнавались без труда. Расшифрованный сигнал поступил в еще один компьютер, переводивший русские фразы на английский язык с достаточной степенью надежности. Раз сигнал поступил от русского резидента и был направлен в Москву, его поместили на самый верх электронной пирамиды. Он был декодирован, переведен и отпечатан менее чем за час после того, как состоялся разговор. Затем он был передан из Челтенхэма в Форт Мид, а там поступил к офицеру, чья задача заключалась в том, чтобы распределять перехваты между заинтересованными людьми.

В данном случае его направили непосредственно Директору Центрального разведывательного управления, а поскольку в нем обсуждалась личность оперативника, он поступил к заместителю директора по оперативной работе, ведь все оперативники работали на нее. Первый был более занятым человеком, чем последняя, но это не имело значения, потому что первый был женат на своем заместителе.

— Эд? — произнес голос его жены.

— Да, милая?

— Кто-то пытается опознать личность Джона Кларка в Британии.

Глаза Эда Фоули широко открылись, когда он услышал эту новость.

— Неужели? Кто?

— Резидент в Лондоне говорил с дежурным офицером в Москве, и мы перехватили этот разговор. Запись должна находиться в твоей папке входящих документов, Эдди.

— О'кей. — Фоули раскрыл папку и перелистал лежащие в ней документы. — Нашел. Гм, — сказал он в телефонную трубку. — Парень, который хочет получить эту информацию, Дмитрий Аркадьевич Попов, бывший полковник... занимался террористами, а? Я думал, что их всех уволили по сокращению штатов... да, уволили, по крайней мере Попова.

— Послушай, Эдди, полковник, занимавшийся террористами, теперь интересуется «Радугой Шесть». Любопытно, правда?

— Пожалуй. Переслать это Джону?

— Клянусь твоей сладкой маленькой попочкой, Эдди, — тут же ответила заместитель директора по оперативной работе.

— У нас есть что-нибудь на Попова?

— Я проверила по компьютеру. Ничего, — ответила его жена. — Сейчас завожу новое досье на это имя. Может быть, у британцев есть что-нибудь.

— Хочешь, я позвоню Безилю? — спросил директор.

— Давай сначала посмотрим, что можем выяснить сами. Ты лучше поскорее отправь факс Джону.

— Как только подготовлю сопроводительную.

— Сегодня хоккей. — «Вашингтон Кэпитэлз» имела шансы попасть в плей-офф Кубка Стенли, а сегодня состоится решающий матч с «Филадельфией Флайерс».

— Я не забыл. Пока, милая.

* * *

— Билл, — сказал Джон по внутреннему телефону через сорок минут. — Ты можешь зайти ко мне?

— Иду, Джон. — Тауни вошел в кабинет Кларка через две минуты. — Есть новости?