Радуга Шесть

— Прочитай это, приятель. — Кларк передал ему четыре страницы расшифровки.

— Проклятие, — покачал головой офицер разведки, как только добрался до второй страницы. — Попов, Дмитрий Аркадьевич. Никогда не слышал, — а, понятно, это имя неизвестно и в Лэнгли. Ну что ж, всех не упомнишь. Позвонить о нем в Сенчури Хаус?

— Я думаю, что наши файлы перекрестно сочетаются с вашими, но вреда такой звонок не принесет. Судя по всему, Динг был прав. Сколько ты поставишь, что это и есть наш парень? Кто твой лучший друг в Службе безопасности?

— Сирил Холт, заместитель директора, — сразу ответил Тауни. — Я знаю его еще со школы в Регби. Там он был на год моложе меня. Отличный парень. — Не требовалось объяснять Кларку, что старые школьные привязанности по-прежнему составляют важную часть британской культуры.

— Хочешь посвятить его в это?

— Ты совершенно прав, Джон.

— О'кей, давай позвоним ему. Если мы решим открыться общественности, я хочу, чтобы это сделали мы, а не этот гребаный русский.

— Значит, им известно твое имя?

— Больше, чем просто имя. Я встречался с председателем КГБ Головко. Именно он помог нам с Дингом пробраться в Тегеран. Я провел с ними пару совместных операций, Билл. Обо мне им известно все, даже размер моего члена.

Реакция Тауни была сдержанной. Он постепенно узнавал, как разговаривают американцы, и очень часто это было весьма забавным.

— Знаешь, Джон, мы не должны излишне волноваться из-за этой информации.

— Билл, ты занимался оперативной работой не меньше меня, может быть, даже больше. Если, прочитав это, у тебя не начинает дергаться нос, попроси кого-нибудь прочистить тебе ноздри. — Кларк замолчал. — Что мы имеем? Кого-то, кто знает мое имя и намекает, что может рассказать русским, чем я занимаюсь сейчас. Можно не сомневаться, что это ему известно. Он ведь выбрал русского резидента в Лондоне, а не в Каракасе. Парень, служба которого состояла в контактах с террористами, может быть, он знает имена и номера, и у нас было три инцидента после того, как мы приехали сюда. И мы пришли к общему мнению, что это слишком много для такого небольшого отрезка времени. А теперь появляется на сцене этот парень, расспрашивает обо мне. Знаешь, Билл, мне представляется, что сейчас самое время начать немного волноваться. Ты согласен?

— Ты совершенно прав, Джон. Пойду позвоню Сирилу. — Тауни вышел из кабинета.

— Проклятие, — проворчал Джон, когда дверь закрылась. В этом и заключается проблема с «черными» операциями. Рано или поздно какой-нибудь паразит щелкнет выключателем и осветит все вокруг, причем обычно он из числа тех, кого вы даже не хотите видеть на этой планете. Где утечка? Его лицо потемнело, он посмотрел на стол, и оно приобрело выражение, которое считали очень опасным все, кто его знал.

* * *

— Вот дерьмо, — пробормотал директор Мюррей, сидевший за своим столом в штаб-квартире ФБР.

— Верно, Дэн, это отличная характеристика случившегося, — согласился с ним Эд Фоули из кабинета на седьмом этаже в Лэнгли. — Каким образом появилась эта утечка?

— Не имею представления, дружище. У тебя есть что-нибудь на этого Попова, пока нам неизвестное?

— Я могу проверить в отделах разведки и терроризма, но ведь у нас с вами перекрестная индексация, так что если на него нет ничего у вас, то нет и у нас. Как относительно британцев?

— Насколько я знаю Джона, он уже связался по телефону с «пятеркой» и «шестеркой». Разведкой у него занимается Билл Тауни, в любом подразделении он занимает ведущее место. Знаешь его?

— Имя звенит у меня в памяти, как крохотный колокольчик, но никак не вспомню его лицо. А каково мнение Безила о нем?

— Говорит, что это один из лучших аналитиков, и еще несколько лет назад был блестящим оперативником. У него великолепный нюх, — сказал Мэррею директор ЦРУ.

— Насколько велика угроза для «Радуги»?

— Пока не знаю. Русским он отлично известен по Токио и Тегерану. Лично знаком с Головко — помню, он позвонил мне после операции в Тегеране, которую Джон провел вместе с Чавезом, и поздравил меня. Насколько мне известно, у них хорошие отношения, но сейчас речь идет о бизнесе, а не о личных связях, понимаешь?

— Понимаю, дон Корлеоне. О'кей, что ты хочешь от меня?

— Так вот, где-то есть утечка. Пока у меня нет представления, как это произошло. Единственные разговоры, которые мне доводилось слышать о «Радуге», происходили между людьми, имеющими допуск к кодированным словам. Предполагается, что они умеют держать язык за зубами.

— Верно. — Мэррей испытывал недовольство. Только те люди, которым ты доверяешь, которые прошли самую серьезную негласную проверку, проведенную специальными агентами ФБР, способны организовать такую утечку секретной информации. Только проверенный и надежный человек может по-настоящему предать свою страну. К сожалению, ФБР пока не умеет заглядывать в души и сердца людей. Что, если утечка произошла случайно? Можно допрашивать людей, случайно сделавших это, и даже он или она не смогут сказать, где и как это произошло. Безопасность и контрразведка являются двумя самыми трудными задачами в известной нам вселенной. Слава богу, подумал он, что у нас есть криптографы в АНБ.

* * *

— Билл, у нас организована слежка за Кириленко группой из двух человек, и ведется она практически непрерывно. Они сфотографировали его в пабе, где он бывает регулярно, когда он пил пиво с каким-то парнем вчера, — сказал Сирил Холт своему коллеге из «Шести».

— Этот парень вполне может оказаться человеком, которого мы ищем, — заметил Тауни.

— Весьма вероятно. Мне нужно посмотреть твои перехваты. Хочешь, я подъеду к тебе?

— Да, и как можно скорее.

— Отлично. Жди меня через два часа, старик. На моем столе все еще лежат бумаги, которые не терпят отлагательства.

— Жду.

Хорошей новостью было то, что они знали о надежности этого телефона, причем в двух отношениях. Систему кодирования STU-4 можно расколоть, но только с помощью технологии, известной одним американцам, — или, по крайней мере, так считалось. Но еще лучше то, что телефонные каналы, используемые ими, генерировались компьютерами. Одним преимуществом того, что британская телефонная система принадлежала государству, было то, что компьютеры, управляющие автоматической коммутацией, могли преобразовывать сигналы в беспорядочные наборы звуков и лишать желающих подслушать разговор такой возможности, если только вы не располагали прямой линией связи от исходной точки разговора до получателя. Чтобы обеспечить безопасность такого канала, приходилось полагаться на услуги техников, которые проверяли его ежемесячно, — но ведь один из этих техников мог работать одновременно и на кого-то другого, напомнил себе Тауни. Нельзя защититься от всех опасностей, и, хотя поддержание полного молчания телефонной связи лишит противника возможности получать информацию, одновременно исчезнет возможность передачи информации внутри правительства, а это приведет к тому, что его деятельность немедленно замрет.

* * *

— Давай, говори, — сказал Кларк Чавезу.

— Спокойно, мистер К., я ведь не предсказываю, кто одержит победу в Мировой серии по бейсболу в наступающем году. Это совершенно очевидно.

— Может быть, и так, Доминго, но все-таки ты сказал это первым.

Чавез кивнул.

— Проблема заключается в следующем — как нам поступить? Если он знает твое имя, Джон, то ему известно, где ты находишься, или пара пустяков найти твой адрес, — а это означает базу «Радуги». Черт побери, все, что ему нужно, — это обратиться к приятелю в телефонной компании, и тогда он начнет следить за нами.