Рагнарек
Шрифт:
А затем, перед самым отъездом с планеты, Изначальный подошел с Мишелю и Саньке, расположившихся в тени домика смотритель пристани. Он протянул Майклу длинный сверток, замотанный в газету.
— Я помню твой рассказ, и я знаю — в нем нет ни слова фальши. Жаль, что ты рассказал не все, но, видимо, на то есть у тебя и своя причина... И я хочу оставить тебе кое-что на память о нашей встрече. Сдается мне, что это еще пригодится тебе. Пообещай, что откроешь не раньше, чем яхты уйдут в Портал.
— Обещаю...
Когда дымок воронки рассеялся за последней из яхт, и вновь над водой висело только
И дни приближались к осени. И вдруг тоска и боль предчувствия резанули грудь. Ковчег. Он и тут пройдет. Но только — не хватит сил, чтоб обуздать здесь чудовище. Отданы они в предыдущем мирке, и Планета-Рай обречена. Словно воочию увидел Мишель тот кровавый апрель, что обрушится в этот мир. Горящие дома, алчное багровое воронье и вышедший на бой Шут. Один против всех вторженцев. Обреченный на поражение. "Воин на пенсии", как он любил сам себя называть. И даже песню про это пел...
Нож на поясе, меч у меня за спиной,
Стычки, битвы и кровь и опять, и опять.
Но ведь может боец уйти на покой.
Но ведь можно воину однажды устать.
Можно лечь на траву... В вышине облака...
Прошептать: "Надоело! Дрался я столько лет!
Есть на свете покой, есть на свете любовь,
Запах трав полевых и алый рассвет."
И с меча боевого смыть присохшую кровь,
И на мирное солнце прищурить глаза.
Но, о боги, откуда-то снова и вновь
Раздаются тревожные голоса:
"Воин, рядом война! Встань, друзьям помоги!
Ты — Боец, ты — Защитник! Не противься судьбе!
Воин, встань, оглянись: повсюду враги,
А пока это так — ты не служишь себе..."
И, тебя ожидая, седлает коней
Твой отряд, где ты нужен, где нельзя без тебя.
И прийдется идти туда, где нужней,
Чтоб в бою снова встретить утро этого дня,
Утро нового дня...
И все же не выстоять одному против Мрака. Не проиграть — можно. Победить — нельзя. Ибо такая победа обернется поражением мгновенно.
Желание защитить Город вспыхнуло яркой звездой. Оно затопило улицы и дома, пронзило жителей и подвалы, небо с его ветрами и облаками и заброшеные подземные ходы и норы...
И вновь горело болью тело. Но от этой боли, от напряженных нервов, Город расслоился, как бывает только во снах. И Мишель видел, как лежит уничтоженный багровыми воронами мальчишка у тополя, как обезумевший Город дерется сам с собой всеми своими жителями, и в то же время, оторвавшись от Планеты-Чертогов, Город нашел себе новый мир, и там, у такой же точно реки, мирно живет себе дальше, и мальчишки по-прежнему катаются на велосипедах и запускают воздушных змеев. И постепенно злобный, осатаневший Город таял и исчезал, а единственно реальным становился этот, другой, мирно стоящий в ином мире под ветрами августа.
Глава 14
И второй раз за этот август распахнулись у пристани врата портала. И вновь скользнули на воду белокрылые яхты, во главе с "Виктом", сияющим свежим лаком.
— Лат вернулся! — пролетел по городу слух, и вновь бежали ребята на пристань. И сошедший на берег Лат радостно пожал руку
Мишелю:— Привет, пропажа! А я уж думал, что с тобой приключиться могло! А ты уж тут, на Рокласе околачиваешься, поджидаешь... Что, обиделся за взбучку по поводу Сновидений, а?
И тут взгляд Командора упал на телепающийся кинжал в черных ножнах.
— Так значит, "не думали ль полететь на Риадан"? Ладно, расскажешь мне все подробнее. И про Ковчег в том числе. Договорились?
— Ладно, ближе к вечеру, у костра... — Майкл еще не отошел от Перемещения, хоть и прошло пару дней...
— Можно и завтра... Впрочем, завтра будет Бал... Ладно, как надумаешь, в общем, так и поговорим...
Мишель благодарно кивнул.
— А ты знаешь, я удивлен, как похож этот городок на Риадане на тот, что был в Чертогах-Рае... Или это не случайно, Воин?
— Не случайно... Я боялся, что он погибнет там, когда сперва приблизится Ковчег, а затем — дружины Вепря. Я сам не понимаю, как это все получилось, но — получилось ведь, и то хорошо...
— И то хорошо... — согласился Лат.
Сквозь толпу встречающих пробился Славик, одной рукой сжимающий полупустую бутылку, а другой волочащий за собой Макса.
— Ну что, снял, как яхты из портала выпадали?
— Да снял, снял!.. — отмахивался бывший контрабандист. — Теперь бы сами гонки отснять...
— Насколько я понял, Командор — это Вы, — обратился к Изначальному Славик.
— Да. А что случилось?
— Ничего особенного... Прос-сто мы хотели бы поснимать гонки. Регату, в смысле. Когда она начинается?
— Сегодня после обеда... — Лат цепкими пальцами ухватился за плечо юного нахала. — Но у меня к тебе одна просьба. Не пойми неправильно, но здесь, в Отряде, ребята из разных миров. И далеко не все используют медицинские нанароботы и прочую дребедень. Так что я был бы благодарен тебе, если бы в следующий раз ты появлялся бы тут без бутылок вина и в трезвом состоянии.
— Бу сде! — выпалил Славик и с тоской посмотрел на бутылку: — Щас выкинуть или можно допить?..
— Сам решай.
Славик глянул сквозь рубиновый напиток на солнце, на блики по воде, на искры на лакированных бортах яхт...
— Лучше допить. Ему более ста лет! А чтоб никому не было обидно, предлагаю тост, такой, чтоб был в тему:
— За нашего Крылатого, который нагнал нам попутный ветер. А заодно за того разгильдяя, что обеспечил нам море (Салют, Ульмо!)
Говорят, что в этот самый момент в зеркальном новеньком замке Мельтор, наблюдавший за происходившим в палантир, удивленно спросил, повернувшись к стоящим рядом балрогессе и Максу Второму:
— Я кому-то вызывал какой-то ветер?! По-моему, это работа возложена на брата моего Манвэ... И, кстати, не в этом даже мире...
— Будем надеяться, что это он Лассару крылатого благодарил, -ухмыльнулся Максим.
И весь день, и половину дня следующего длилась регата. И Славик с Максом снимали сперва гонки, а затем исчезли куда-то. Наверное -телепортировали в другой городок. Подальше от Командора, поближе к трактирам...
* * *
По случаю удачного завершения Регаты решено было устроить грандиознейший сабантуй. Ребята веселились, кто как мог. Да и девчата-барабанщицы не отставали от них.