Раксис
Шрифт:
Электрический свет никак не влияет на железную книгу, это был заведомый обман. Нужный для того, чтобы увеличить шансы на появление Александра в дневное время — так было удобней для Хавелока. Который решил стрелять сразу из двух стволов: или Александр оказывается в том мире, воспользовавшись железной книгой, или соглашается обменять ее на раковину. Но, прогнав паразита, тот сломал игру. Во-первых…
Сашка возразил:
— Я это сделал с Андреем!
Тетя Зина не согласилась.
— Андрей здесь ни при чем, ты сделал это сам, — сказала она, улыбнувшись уголком рта. — Ворон ворону глаз не выклюет.
Сашку передернуло, стоило ему вспомнить тварь, что вылезла из спины тети Зины в ее подвале. Он спросил:
— А давно вы знали, что Андрей демон?
Она усмехнулась опять.
— С момента, как ко мне вернулась память и я вспомнила нашу первую встречу в моем доме. Уже предполагая, что случилось, только не понимая как, я припомнила, что в его присутствии ощущала полное спокойствие. А вот от тебя тогда веяло угрозой…
«Аналогично и от вас тоже», — подумал, но не стал говорить этого Сашка.
— Только не называй его демоном, — услышал он. — Четверть демонской крови в Андрее дает способности и иммунитет, но совершенно не превращает в демона. Не делай такой ошибки. Даже та девочка, с которой ты навещал меня, она, по сути, была человеком, иначе ты вел бы себя совершенно по-другому.
— Меня бы тошнило? — невинно поинтересовался Сашка, припомнив недавнее поведение мамы.
Тетя Зина утвердительно кивнула:
— Тошнота, учащенное сердцебиение — нормальные психосоматические реакции на присутствие демона, его прикосновение и множество других вещей.
«В том числе заключение с ним сделки, — мрачно закончил Сашка про себя. — А вот интересно, очнись я в лапах Джокера два года назад, когда он перетаскивал нас обратно с башни, облевал бы я его или нет?»
Он спросил, подавшись вперед:
— А чего, собственно, хочет Джокер? Что общего у него с Хавелоком?
Тетя Зина отодвинула тюль в сторону и посмотрела в ясное небо.
— Того же, чего хотят лишить тебя, — сказала она. — Полных гражданских прав для демонов. Но у него ничего не выйдет, он сумасшедший. Хотя в погоне за этим миражом готов оказать услугу кому угодно. Это ведь Джокер вернул тебя с башни.
— Откуда вы знаете? — быстро спросил Сашка. — Батон тоже… В смысле, Гуннар то же самое сказал, но почему вы в этом так уверены? И кто тот другой человек, что был на башне?
Тетя Зина бросила равнодушно:
— Отшельник какой-нибудь. Выжил и живет теперь там. Учитель же твой уверен оттого, что лично наблюдал прибытие Джокера в спортзал с вами под мышкой. По его описанию, выглядел тот как только что вставший из могилы.
Сашка вздохнул. «Еще бы! Сначала я стреляю в него из Арпониса, потом он, придя в себя, вынужден из Арпониса же лечить нанесенные нам раны. Я бы тоже выглядел, будто только что встал из могилы. Бедный Джокер! Маша права, мой последний выстрел изменил тогда всю ситуацию. Теперь ясно, почему он не стал продолжать игру с нами… Но неясно, почему Батон его не убил. Ведь Батон — сердар, Джокер — демон, между ними сходу должна была вспыхнуть ненависть!»
— Э-э… — протянул Сашка, которому пришла в голову необычная мысль. — А откуда у Гуннара взялся Арпонис? Арпонис Пал Палыча остался в башне, у Батона был другой. Откуда тогда?
— Я доставила его, — сказала мама, входя в гостиную. —
Ада, у нас не больше часа в запасе, — бросила она тете Зине и, положив на диван раковину, которую держала в руках, подняла с пола портупею. — Санька, вставай, я помогу ее надеть!Сашка поднялся с дивана, повернулся спиной к маме и уставился на раковину. Внутренний перламутровый слой ее темнел на глазах, но всё еще слабо светился.
— Мам, — удивленно произнес он. — А почему раковина у тебя светится?
— Потому что когда-то это была моя раковина, — ответила мама, затягивая и одергивая на нем ремни. — Я ее первый хозяин. Санька, не вертись!
Сашка покачнулся от очередного рывка, едва не потеряв равновесие, но следующий вопрос уже жег ему язык.
— А кому ты ее отдала? Это именно он мне ее послал, да?
— На эти вопросы я не стану сейчас отвечать, — произнесла мама из-за Сашкиной спины. — Я смогу обмануть суд, а у тебя это вряд ли получится. Они вытащат у тебя имя, и тогда тому, кто нас выручил, не поздоровится.
— Почему это ты можешь, а я нет? — с сарказмом спросил Сашка.
— Потому что ты наполовину сердар, — устало сказала мама, поворачивая его к себе лицом. — Готов!
При этих словах сквозь тетю Зину будто прошел электрический разряд.
— Какой демон дернул тебя за язык?! — возопила она, подпрыгнув на месте. — Даже Дина молчала до самой смерти, хотя была не от мира сего!
Сашка испугался: не хватил ли ее родимчик, столь неожиданно она среагировала.
— В смысле, сердаром был мой отец? — спросил он.
Сашка давно был готов к такому повороту событий и оттого не слишком удивился этой новости. Однако в комнате ни с того ни с сего повисла гнетущая тишина.
Обе женщины переглянулись. Лицо мамы залил яркий румянец. Тетя Зина тоже покраснела, но пятнами. Они смотрели друг на друга, Сашка с подозрением смотрел на них. Наконец мама повернулась к Сашке, но тетя Зина перехватила ее за рукав.
— Не вздумай! — прошипела она яростно.
Мама вздохнула:
— Какая теперь разница?
Тетя Зина произнесла возмущенно:
— Ты погубишь мою карьеру! Я хочу там жить, здесь мне смертельно надоело!
Мама закрыла форточку и задернула шторы.
— Я всё равно должна вызвать Терса, его защита нам не помешает.
— Ну и вызывай! — воскликнула сердито тетя Зина. — Собака и собака, никто ничего не подумает!
— Ты считаешь, что Хавелок идиот? — спросила ее мама спокойно. — Думаешь, он не догадается, если увидит рядом с нами эту собаку?
Тетя Зина опять хотела возразить, но только раздраженно отвернулась и надула губы. Она принялась изучать содержимое книжного шкафа. Мама сказала ей ласково:
— Не волнуйся, всё будет хорошо. Правда выплывет так или иначе, мы не можем ее больше скрывать.
Тетя Зина не ответила, глядя в сторону.
— И, в конце концов, посмотри на себя, — улыбнулась ей мама. — Если не удастся проскочить незаметно, кто в здравом уме поверит, что ты человек, когда ты вытянешь свои клинки? Ну в самом деле, Аманда!
Мама мягко обняла ее за плечи и притянула к себе, словно обиженного ребенка. Затем поцеловала в лоб. Тетя Зина зарделась пуще прежнего. Потупившись, она произнесла: