Раксис

— Мечи в ножны! Я же сказал, хватит!

Но Хавелока не послушались — в грудь тети Зины уперлись сразу два клинка. Не обращая на них внимания, глядя прямо в холодные прозрачные глаза, она прошипела:

— Я умру, но ты умрешь первым!

Собрав под собой коня, Сашка бросил тревожный взгляд на мать. Она отрицательно повела головой.

Тетя Зина произнесла в тихом бешенстве:

— Проверь и убедись, что ни одной смертельной раны у твоих людей нет…

Хавелок скосился на солдат, что оказывали друг другу первую помощь. Лицо у него стало такое, будто он не мог поверить в то, что увидел. Тетя Зина внимательно следила за ним.

— Что, пёс, не врут легенды о нашем искусстве? — сухо рассмеялась она. — Перерезанные сухожилия и отрезанные пальцы вылечат, через месяц солдаты будут в строю. А сколько лет жизни ты отнял у меня, собачье отродье?

Меч ощутимо вдавился в шею Хавелока, глаза его испуганно забегали. Если были у него сомнения, что тетя Зина знает о заражении ее паразитом, сейчас они должны были растаять как дым. Какое-то неуловимое мгновение Сашке казалось, что она его всё-таки убьет, но тут, стараясь не выдать своего страха, Хавелок прохрипел:

— Ты запятнаешь себя позором, если сделаешь это. Я безоружный.

Тетя Зина быстро оглядела его и нехотя попятила коня.

— Какой ты предусмотрительный, Лавизус… Что ж, я подожду, когда ты будешь при оружии!

Хавелок облегченно улыбнулся и потер шею ладонью.

— После суда у тебя не будет права иметь при себе оружие… — Он издевательски поклонился. — Госпожа сердар.

— После суда у тебя не будет должности, — бросила ему тетя Зина.

Хавелок пожал плечами, спрыгнул с коня и достал из седельной сумки раковину, очень похожую на Сашкину.

— Время покажет. — Он улыбнулся еще шире, хотя шире было уже некуда. — Сегодня удачный день, мне удалось обнаружить трех законспирированных сердаров. Думаю, Совет будет доволен!

Хавелок пристально посмотрел на мать, чьи губы были плотно сжаты, а глаза потемнели настолько, что стали почти черными.

— Да, думаю, будет доволен… Пока же позвольте мне заново открыть Врата и эвакуировать своих людей, иначе кто же их будет здесь лечить?

Размашисто жестикулируя, он раздал отрывистые команды, затем обернулся. На лице его появилась задумчивость.

— А может, вы используете свою? — спросил он. В глазах его что-то мелькнуло. — Это будет куда быстрее.

Сашка, у которого раковина болталась всё это время за пазухой, взглянул на мать, но та бровью не повела.

— Не ленись, Лавизус, — сказала тетя Зина проникновенно. — Ты знаешь, как это делается. У тебя всё для этого есть.

В выцветших глазах Хавелока снова что-то мелькнуло. Жутковатая улыбка исчезла, губы сжались в прямую линию. Одарив тетю Зину взглядом, от которого у Сашки екнуло в груди, он широко зашагал по полю.

Какое-то время все трое молчали, наблюдая за тем, как во вновь появившихся Вратах скрываются остатки разбитой армии. Некоторые, после того как их усадили в седло, ехали сами, некоторые хромали, а некоторых несли. Но все были живы, чему Сашка несказанно радовался.

При виде этой картины его посетила неожиданная мысль — безжалостность сердаров к демонам вполне уравновешивалась великодушием к людям. Потому как только великодушием он мог объяснить, что ни один солдат не потерял сегодня жизнь. Даже тяжелых ран ни на одном Сашка не заметил. А ведь без них уменье надежно вывести человека из строя требует специальных усилий.

После сегодняшнего дня Сашка стал несколько лучше понимать отношение людей к сердарам. За физические способности им завидуют или боятся, за отношение к демонам ими брезгуют или ненавидят, а за великодушие их презирают или просто не любят. Получается, нет у сердаров друзей, кроме самих сердаров, и потому так отчаянно скрывают они свое истинное лицо.

Тетя Зина одобрительно посмотрела на него.

— Неплохо, Сашенька, — сказала она насмешливо. — Можешь кое-что, я не ожидала. Когда-то говорили, что с сердаром можно совладать лишь предательством и коварством, знаешь? — Она повернулась к матери. — Я подберу арбалет, мало ли!

Тетя Зина поскакала к месту, где они прятались пять минут назад, и, только она отъехала, мама спросила Сашку:

— Что за сделку ты заключил с Джокером?

Сашка задумался, как бы точнее выразиться, но тетя Зина уже возвращалась, потому он ответил просто:

— Джокер предложил защиту от Хавелока, я принял ее.

— На каких условиях? — спросила мама.

— Безусловную, — сказал Сашка.

— Странная сделка, — успела пробормотать мама до того, как тетя Зина вручила Сашке арбалет.

— Держи, будешь страх наводить по дороге! А меч я вложу тебе в ножны, вряд ли он еще понадобится.

С арбалетом в руке Сашка чувствовал себя нисколько не удобнее, чем с мечом, однако тетя Зина показала специальный крюк на седле, куда Сашка прицепил арбалет после нескольких попыток. А выпрямившись, опять напоролся на холодные белесые глаза.

— Все ушли вперед, очередь за вами, — произнес светским тоном Хавелок и протянул руку к Вратам. — Я буду ждать вас там… один, — добавил он и осклабился.

Сашка насторожился. Ему не понравилась эта гримаса. Точно такую он видел в прошлом году в замке, когда этот «гостеприимный хозяин» заверял Андрея с Машей, что Сашка быстро вернется, а вел его в свою тюрьму.

Когда Хавелок отдалился, Сашка произнес тревожно:

— Он что-то задумал, зуб даю!

— Вот как? — скептически хмыкнула тетя Зина. — Скорее всего те ребята, что давно ускакали вперед, поджидают неподалеку. Ну ничего!

— Подожди, — остановила ее мама. — Те солдаты не остановятся до самой Границы, на них меня хватило. Здесь что-то другое… — Мама бросила на Сашку беспокойный взгляд и снова повернулась к Вратам. — Он не зря их закрывал, у него есть запасной план.

— Так что будем делать? — спросил ее Сашка. От того, что мать подтвердила его предчувствия, ему стало не по себе. Он потянулся к мечу.

— Вы долго собрались стоять? — крикнул Хавелок и сделал приглашающий жест.

Мама опустила задранную Сашкину руку.

— Мы сейчас проверим, ты жди здесь!

Сашка решительно сказал:

— Нет! Я не останусь.

Мама поморщилась.

— Санька, некогда спорить, время уходит, скоро тут будет уйма народу! Жди здесь, Терс останется с тобой, через минуту мы всё будем знать. Пожалуйста, не спорь!