Расплата

Когда они проходили мимо парадной, Сергей старался смотреть вниз, чтобы не встретиться взглядом со знакомыми и соседями, но, на его счастье, кроме одной старушки, в подъезде они никого не встретили.

Пёстренький обманул Сергея, и перед тем как посадить его в машину, на него все-таки надели наручники. Сергея посадили в обычный милицейский автозак с решетками, как простого уголовника. Пёстренький сел в милицейское "Ауди" с мигалкой. Включив сирену, эскорт повез Анциферова в следственный изолятор, находившийся довольно близко к зданию прокуратуры, где до сегодняшнего дня работал Сергей.

Глава 17. Первые часы в заключении, или неожиданная встреча

Сергей ехал в уазике и смотрел в окно на осенний Челябинск. Ему было не страшно: он знал, что его ждет. Проработав в системе много лет, он довольно хорошо представлял, на какие ухищрения и подлости могут пойти его бывшие сослуживцы и его непосредственный начальник Пёстренький для получения нужных ему показаний. Сергей был реалистом и прекрасно понимал, что ничего хорошего ему не светит. Существовало два варианта - плохой и очень плохой. При плохом варианте его могли выслать в колонию общего режима, влепив от трех до пяти лет с конфискацией имущества за превышение служебных полномочий. За это время о нем все забудут, и через пять лет он, скорее всего, не будет представлять большого интереса для журналистов или правозащитников. Однако был и очень плохой вариант, при котором его могли просто устранить физически, в том числе и инсценировав несчастный случай на зоне. Средств и возможностей для этого была масса.

Однако переживать из-за этого теперь было поздно, да и неуместно. Раз выбрал эту дорогу, то какой смысл теперь жалеть себя и скулить. В глубине души Сергей все же надеялся, что убивать его сразу не станут, так как, возможно, он им еще для чего-то сгодится. Анциферов явно недооценивал значимость ареста Хлопонина для российского и международного бизнеса, а также знания им немаловажных деталей о сфабрикованности обвинения против "Степы", как его называли близкие друзья и коллеги по Медиакону. Вся шумиха, поднятая в прессе и по центральному телевиденью, прошла мимо Сергея.

Тем временем машина въехала во двор СИЗО номер 1 города Челябинска. Сергей плохо знал это место: допросы в СИЗО проводились лишь в исключительных случаях, обычно подследственных привозили в здание прокуратуры. Дежурный помощник начальника СИЗО, капитан внутренней службы, насвистывая какую-то нехитрую мелодию, взял у Сергея документы. Это был плотный мужик с красным отекшим лицом и с огромными ручищами, чем-то напоминающий мясника. Увидев фамилию "Анциферов", мужик перестал свистеть. Потом взглянул на Сергея.

– Неужели ты и есть тот самый Анциферов?

– Какой тот самый ?
– удивленно спросил Сергей.

– Который взяток не берет, - разъяснил капитан Анциферову.

– Вам, наверное, виднее будет, - спокойно ответил Сергей.

– А ты мне не дерзи, а то сразу в карцер отправишься. Мне неважно, кем ты был раньше. Теперь ты просто подследственный, понял?

– Да, понял, - сказал Анциферов.

У Сергея проверили все вещи и разрешили оставить все, кроме его любимой бритвы Жиллетт, которую ему совсем недавно подарила его дочка на сорокалетие.

– Нельзя с бритвой в СИЗО, только одноразовые можно, - строго произнес капитан.

Сергей удивился.

– Ну, так ведь она безопасная, ею даже при желании никого прирезать нельзя.

– Анциферов, ты не понял, что ты больше не в прокуратуре? Здесь у нас свои правила и распорядки. Купишь в ларьке одноразовую бритву и будешь бриться, как все. Вопросы ко мне есть?

– Вопросов нет, - откликнулся Сергей.

– Тогда распишись здесь и ступай себе.

Двое часовых повели Анциферова по длинному коридору. Дойдя до конца, они спустились вниз по лестнице, открыли металлическую дверь и пошли по такому же длинному коридору, с двух сторон которого находились камеры. По внешнему виду СИЗО практически ничем не отличалось от обычной тюрьмы. Люди в ожидании суда могли сидеть здесь годами. Кроме того, для персонала тюрьмы принципиальной разницы между подследственными и заключенными не было. Почти в самом конце коридора сопровождавший Сергея молодой лейтенант милиции открыл одну из дверей, снял с Сергея наручники и запустил его в камеру. Потом сунул ему в руки постельное белье и наволочку и молча закрыл за ним дверь.

Сергей осмотрелся. Камера была на восьмерых человек, что в принципе было не так уж плохо.

Судя по времени, его сокамерники ушли на ужин и должны были скоро вернуться. Сергей нашел свободную койку, оказавшуюся наверху, постелил простыню, снял ботинки и улегся.

Похоже, новеньким ужин не полагается, подумал Сергей и улыбнулся.

"Что ж, Серега, будешь привыкать к новой жизни графа Монте-Кристо. Он ведь тоже сидел в тюрьме, правда, нынче не графское время, и мушкетеры все перевелись".

Его мысли были прерваны громкими голосами. Все возвращались с ужина. Войдя в камеру, один маленький прыщавый парнишка с переломанным носом и полным ртом вставных железных зубов, ухмыляясь, уставился исподлобья на Сергея.

– Ух ты, новенький у нас. Ну что, мусор, знакомиться будем или как?

Cергей спустился вниз и поcмотрел на парня.

– Сергеем можешь меня звать, только я не мусор, я зуботычка .

Сергей только удивился, как быстро информация передается в тюрьме, или просто ребят заранее "подготовили" к его появлению.

Парень ухмыльнулся.

– А ты, Серега, по фене ботаешь. Зуботычка - это еще хуже, чем просто мусор. Меня можешь лунатиком звать. Для друзей просто Жендос. Канай в живопырку , Серега, пока не опоздал.

Сергей вышел из камеры и наткнулся на еще одного крупного мужика, по-видимому, смотрящего в камере. Лицо уголовника было очень знакомым, но Анциферов никак не мог вспомнить, кто это.

– Что, Анциферов, разве не узнал?
– спросил мужик, едва открыв рот и показав, словно вампир, металлические вставные клыки.

Сергей вздрогнул, когда уголовник назвал его по фамилии, но не подал виду. Он тщетно пытался вспомнить, кто этот упырь в тельняшке, который, похоже, его очень хорошо знает, но не мог.

– Простите, не могу припомнить, как вас зовут,- сдержанно произнес Анциферов.

– А я тебе помогу, мусорок. Ты меня отправил на десятилетний срок на нары - максимальный, какой был положен по 230-й и 232-й статьям. Припоминаешь, гнида?

Сергей на секунду задумался и вспомнил. Да, это была та самая мразь, которая подсаживала детей на наркотики.

– Ну, я по вывеске вижу, что ты меня вспомнил, Анциферов. Вложил ты меня тогда, мусорок. Ну да ладно, я тебя, считай, простил. Так что, обнимемся по старой памяти, мусорок-пидорок?

Мужик протянул свои большие лапы к Сергею, словно собираясь заключить его в свои объятья.

Сергей попятился назад в камеру.

– Грабли убери, баклан, обниматься я с тобой не буду, - произнес Анциферов. В его исполнении блатные выражения звучали довольно неестественно.

– Смотри-ка, как фраерок по фене ботать научился, - сказал кто-то из уголовников, которых уже набралась полная камера. Все стояли и с интересом смотрели на происходящее, но никто не рискнул вмешаться.