Расплата
Шрифт:
– Владлен, я не въехал, в чем смысл твоей длинной и гнусной тирады про наше замечательное телевидение. Завидуешь ты нашим телевизионщикам. А ведь работа у них непростая.
– Юра, я вообще не про это. Все, что я хотел сказать, сводится к тому, что люди у нас в большинстве своем практически слепо стали верить нашим бойцам идеологического фронта. Это означает, что мелкие нестыковки про Анциферова - это такие никчемные детали, на которые, кроме нашего оппозиционера Мориса Австрийцева и еще кучки дерьмократов, вряд ли кто обратит внимание и придаст этому большое значение. Простой народ ненавидит всех этих олигархов, разбогатевших от преступной приватизации народных ресурсов, и будет только рад, если еще один псевдозащитник справедливости, работавший за свободно конвертируемую валюту
– Владлен, Иуда вроде бы сам повесился, если верить Евангелию. Ладно, будем считать, что ты меня убедил. Пусть этот гаденыш умрет от полония-210 и помучается перед смертью. Возможно, еще успеет раскаяться, что хотел дешевой славы правдоруба во вред Отчизне.
Глава 34. Прогулки полярной ночью
Сергей гулял по улицам Вадсё, подсвеченным фонарями, и любовался красотой этого маленького городка. Было ощущение, что он попал в Зазеркалье. Долгая полярная ночь наводила его на совсем не веселые размышления. Ему казалось, что его собственная страна погрузилась в бесконечную полярную ночь лжи, а солнышко правды лишь изредка поднимается над горизонтом. Гудрун часто сопровождала его в почти бесконечных прогулках по городу и окрестностям. Анциферов любил выходить к порту и часами смотреть на море. Несмотря на темноту, порт немного подсвечивался, и можно было видеть огни кораблей, стоящих в гавани. Город, как и вся Норвегия, готовился к встрече Рождества и Нового Года. Рядом с ратушей возвышалась огромная елка, которую уже начали наряжать. В Вадсе не было большой Рождественской ярмарки, но несколько палаток, где продавали самодельные елочные игрушки и деревянных крабов, были открыты. В одной из палаток продавали норвежский вариант глинтвейна Juleglogg, и Гудрун решила угостить Сергея.
Они чокнулись.
– За здоровье, - уверенно произнесла девушка.
Анциферов, улыбнувшись, лишь молча кивнул ей.
– Вы за пять дней стали таким же малоразговорчивым, как настоящий норвежец.
Сергей засмеялся.
– Я просто привыкаю к суровым местным условиям. Потом на завтра назначено рассмотрение моего дела, и состоится импровизированная пресс-конференция, но я почти не представляю, о чем мне говорить. Я никогда в жизни не давал интервью журналистам, если не считать интервью журналистам районной газеты Челябинска, и немного побаиваюсь.
Девушка задумалась. Было видно, как вспыхнули огоньки в ее глазах.
– Вам нечего бояться. Вы проделали такой длинный путь, чтобы рассказать людям правду, и неважно, как вы будете говорить, главное, что вы скажете. Очень важно, чтобы в России и во всем мире узнали правду, как в России поступают с бизнесменами и политическими противниками.
– Я не знаю, действительно ли это так важно, как вы говорите. Нужна ли кому-то в России эта правда и посчитают ли мой рассказ правдивым? По сути, у меня нет вообще никаких доказательств. Единственные документы, доказывающие мою правоту, спрятаны рядом с моим домом в Челябинске, если, конечно, милиция еще не нашла их.
– Это неважно. Вы изложите вашу версию происходящего, а дальше будем думать, что делать. Вы много лет боролись за правду, а теперь, кажется, уверенность в себе изменила вам.
– Нет, уверенность в себе мне не изменила, я просто думаю, целесообразно ли затевать все это и что это даст. Не хотелось бы выглядеть банальным стукачом и ябедой.
Девушка удивлённо взглянула на него.
– Простите, я не совсем поняла вас. Кто такой стукач?
Cергей засмеялся.
– Гудрун, общаясь со мной, вы сможете немного расширить ваш словарный запас. Стукач - это доносчик, человек, который жалуется на других, чтобы те были наказаны.
– Разве это плохо, если вы жалуетесь на плохих людей, чтобы они были справедливо наказаны?
– Может, это и неплохо, но сор из избы не выносят.
На этот раз девушка его поняла и, хитровато прищурившись, добавила:
– Однако в вашей избе, господин
Анциферов, сора слишком много, и если ничего не делать, то скоро все жители избы просто задохнутся.– Твоя правда, Гудрун, - согласился Сергей.
Они выпили еще по кружке, и девушка проводила его до дверей общежития, где на первое время селили нелегальных эмигрантов и вынужденных переселенцев, до тех пор пока их дальнейшая судьба не будет решена. С Сергеем в комнате жила русская семья, приехавшая с Северного Кавказа, и молодой человек из Эритреи. Соседи были тихими, и в это позднее время все уже спали. Сергей долго не мог уснуть и все время ворочался с боку на бок. Почти под утро, ничем не отличавшееся от ночи, ему все же удалось заснуть.
Глава 35. Судный день
В восемь утра Гудрун заехала за Сергеем и отвезла его на машине в здание ратуши, где должна была состояться пресс-конференция.
В зале было еще пусто, и Сергей с Гудрун спокойно прошли к столу президиума. Ему объяснили порядок пресс-конференции и дали ознакомиться с текстом, который он должен зачитать в начале, как только ему будет предоставлено слово. Рядом с Сергеем сидел сотрудник министерства по делам иностранцев, который должен был вести пресс конференцию. Постепенно зал стал заполняться журналистами.
В десять утра строго по расписанию все началось. После вводного слова сотрудника министерства микрофон передали Анциферову.
В зале воцарилась полная тишина. Сергею казалось, что все слышат, как бьется его сердце.
Он спокойно зачитал текст, написанный за него сотрудниками миграционной службы и переведенный для него на русский язык.
Сергей буквально щурился от вспышек направленных на него телекамер, однако через какое-то время привык и перестал обращать на них внимание.
После этого ведущий объявил о переходе к самой интересной части пресс-конференции, а именно о возможности задать Сергею любые вопросы в связи со сделанным им заявлением.
Первый вопрос задал сам сотрудник миграционной службы, поинтересовавшись у Анциферова, почему он выбрал именно Норвегию, а не какую-либо другую страну.
Сергей ответил именно то, что он до этого обговаривал с Гудрун и этим самым сотрудником.
– Знаете, выбор на Норвегию пал совершенно случайно. Скорее это обусловлено исключительно географическими причинами. Норвегия оказалась первой страной, через которую проплывал наш контейнеровоз, и я просто воспользовался представившимся мне случаем и имитировал эпилептический припадок, чтобы оказаться на норвежской территории.
– Вы не боитесь, что вас отправят обратно на Родину?
– Я очень надеюсь, что, принимая решение, норвежские власти будут руководствоваться здравым смыслом и мотивами моего поступка, а не тем, каким способом я оказался в Норвегии.
Буквально сразу поднял руку корреспондент Агентства Рейтерс и простодушно спросил:
– Как вы относитесь к тому, что в России вас будут считать предателем и изменником Родины?
– Я думаю, что это неизбежно. Так в России часто относятся к бывшим гражданам, которые не смогли на Родине добиться правды и вынужденно оказались за границей. Прошу заметить, что я не стал сотрудничать с норвежскими спецслужбами, хотя такая возможность у меня была.
– Вы действительно считаете ваше пребывание в Норвегии вынужденным?
– не унимался дотошный корреспондент Рейтерс.
– Да, поскольку у меня был выбор между моим убийством в тюрьме и бегством. Я выбрал последнее. Была еще возможность пойти на сделку со следствием и оговорить Хлопонина, но я этот вариант как не достойный порядочного человека вообще не рассматриваю.
После этого встал пожилой прожженный корреспондент газеты "Известия" и спросил:
– Скажите, а почему мы должны верить вашей красивой легенде о благородном олигархе Хлопонине и благородном следователе, отказавшемся его осуждать? Мне кажется, это больше похоже на историю для бульварной прессы или дешевого шпионского романа и имеет очень малого общего с происходящим в настоящее время в России!